По праву зверя - Анна Владимирова

— Да, — нахмурился он. — Я даже пока не знаю, что будет… И что ждет.

— Я позабочусь, чтобы ты вернулся, — поймал его взгляд.

Вахир кивнул.

Салон самолета был залит солнцем — пустыня уже давно осталась под плотным куполом облаков. Все стерлось, будто и не было этих пяти лет. Теперь в моей руке лежала рука Хайди, а впереди — белый чистый лист, прямо как облака внизу…

* * *

Сначала я услышала мерное пиканье приборов, потом смогла разлепить губы и прохрипеть, и сразу почувствовала, как ладонь сжали сильнее. Послышался сигнал, топот… Я замычала и попыталась объяснить, что не надо вокруг меня бегать, но не смогла.

— Хайди, как себя чувствуете?

Глаза, наконец, разлепились, и я часто заморгала. Мне в лицо заглядывал молодой врач, но почему-то было спокойно — руку так и не выпустили, да еще так нежно сжали, что я прикрыла глаза от удовольствия:

— Отлично.

Послышался смешок:

— Это радует.

— Что со мной, доктор? — прохрипела, нарочно не скашивая взгляд вниз.

— Самое страшное — это небольшая анемия, еще слегка повышенная температура, но все это не угрожает здоровью.

— Пить хочется, — держалась из последних сил, не замечая тяжелого вздоха рядом.

— Я дам, — послышалось вдруг мрачное таким тоном, будто дадут мне не воды, а ремня.

От взгляда Блейка я забыла обо всем: враче, который сразу же вышел, и жажде. А также о том, что мы, кажется…

— Мы дома… — прошептала.

— Да, — поднялся он.

— Ты сдержал слово, — улыбнулась я. — Мы дома…

Приборы начали жаловаться на мое эмоциональное состояние, но Блейк только сурово глянул на них:

— Не нервничай, тебе нельзя.

— Хорошо, доктор, — улыбалась широко. — А как мы сюда попали?

— За нами прилетел самолет, — он подал мне пластиковый стакан.

Голос Блейка невыносимо цеплял усталой хрипотцой. В подтверждение усталости он протер лицо, усаживаясь обратно.

— Давно?

— Вчера.

Я обвела взглядом палату — просторная, светлая. Окна зашторены — не понять, какое время суток.

— Ты не спал, — прищурилась. Он молча поднял на меня глаза, они знакомо блеснули в глубине. Зверь щурился, будто боролся с собой, но молчал. — Что?

— Жаль, пороть тебя долго нельзя будет, — покачал он головой.

— Никогда нельзя было, — нахохлилась.

— Иногда можно, — стал жестким его голос. — Какого черта тебя понесло из укрытия?!

— Такого же, что и тебя, — огрызнулась глупо. — Раздались выстрелы, я думала…

— Если бы не Рамис, в тебе было бы на десяток пуль больше.

— Ты здесь только потому, что хотел на меня наорать за это? — стало обидно до слез, хотя Блейк был прав во всем. — А тебе не приходило в голову, что страх тебя потерять больше страха за жизнь?!

Он медленно втянул воздух:

— На тебе теперь ответственность не только за твою жизнь. Хотя ты еще не знаешь…

— Я знаю, что Рамис мертв, — перебила его раздраженно. Блейк стиснул зубы, злобно сверкая глазами в своей манере, а меня внезапно сорвало с предохранителей: — Не надо так на меня смотреть! Ты все время даешь мне понять, что для тебя не важны мои чувства! Ты — черствый, Блейк! Холодный, злой и непробиваемый!

— Не ори, — огрызнулся он. — Пульс шкалит!

— Вредно держать эмоции внутри! — перла я напролом.

Обида хлестала из всех щелей, накопленный страх рвался изнутри и грозил смести все со своего пути — катетеры, трубки, приборы. Только когда бы со Зверем это мне сходило с рук? Он прижал меня на этот раз медленно, без рывков, наклонился к лицу и пришпилил взглядом к кровати:

— Выйдешь из больницы и будешь выражать эмоции на полную, как захочешь, если врач разрешит и это не будет вредить здоровью.

— Уверяю тебя — только на пользу пойдет!

Я глубоко вздохнула и расслабилась — он прав. И с чего меня так сорвало? Совсем уже нервы ни к черту.

— Есть хочешь?

— Зверски, — оживилась недовольно. — Мяса.

Он бросил на меня странный довольный взгляд и вышел ненадолго, а я откинула одеяло. На плоском животе красовалась стандартная повязка. Надо будет расспросить, что делали в Кармадоне, а что доделывали тут. Только перед глазами стоял Рамис, бросившийся за мной из кабинета и схвативший за руку, крик Каира и очередь выстрелов. Самое страшное было чувствовать, как в Рамиса бились пули, не дошедшие до моего тела… В носу защипало, обуздать эмоции снова стало сложно. Я ненавидела этого человека, и он был временами последним козлом… верившим, что я спасла его не просто так. Как оказалось, так и случилось.

Блейк так и застал меня с ладонью поверх живота и мокрыми щеками. Молча подошел, настороженно, как… зверь. Поставил поднос рядом:

— Давай помогу подняться.

— Я вспомнила, как в нас стреляли, — доложила глухо.

Он ведь просил его не мучить молчанием. Но решил извести ответным. Отошел к окну и встал спиной, пока я с аппетитом расправлялась с едой.

— За мной брат туда прилетел, — вдруг сообщил Блейк так неуверенно, что я решила обождать с кофе, как бы тот ни манил меня ароматом.

— Тот, что ты говорил…

— Да.

— А что в этом такого? Он искал тебя.

— Выходит…

— Ты думал, не будет?

— Был уверен. Мы не ладили. А он вдруг примчался…

— Это здорово. А где он?

— Еще в Кармадоне, но завтра прилетит…