Ведьма для лорд-канцлера - Дана Данберг

— Того, о чем вы говорите, не может быть. — Я отчаянно помотала головой. — К тому же почему вам просто не допросить нашего целителя или попросить поспособствовать леди Денасио или других, более сильных светлых? И опять же, артефакт...

— Все это так, но опять есть одно но. Либо менталист постоянно в замке не находится, либо он невероятно силен, настолько, что ни артефакт, ни сильные светлые его не улавливают. И еще, вероятно, он не использует свои способности постоянно, поэтому звать в замок сильнейших адептов жизни нецелесообразно.

— Так от меня-то вы что хотите?

— Вы находились недалеко от сцены в момент покушения и последующего исцеления. Вы могли что-то заметить. Подумайте, Летиция, все, любая мелочь, любая странность, любая нестыковка. Что угодно.

— Значит, эта девушка, — я медленно оторвала взгляд от склянки, которую гипнотизировала все это время, и посмотрела на Лорд-канцлера, — значит, она не хотела вас убивать? Ее просто использовали как куклу, как марионетку?

— Именно так. — Его взгляд прожигал, выворачивая мозги наизнанку, будто мог читать, что у меня в голове, как открытую книгу.

— Это... Это ужасно! — вскочила с кресла, потом села обратно от внезапно пришедшей в голову мысли. — Почему вы не пригласите своего менталиста? Не верю, что в Следственном Департаменте таких нет.

— Как ни странно. — Лорд-канцлер развел руки и пожал плечами. — Менталисты весьма редкие существа. Из-за опасности, которую они представляют, их много веков подряд уничтожали. Выжить удалось лишь сильнейшим, тем, кому было под силу не попасться. Такая вот своеобразная селекция.

— Селекция?!

— Именно так. Более того, ваши предки, как одни из сильнейших адептов жизни, были на первом рубеже обороны. Защищали императорскую фамилию не только от преждевременной кончины, но и от внушений.

— Поэтому вы хотите, чтобы я вам помогла уничтожить еще одного?

— Менталистов не убивают уже очень давно. Более ста лет назад указ отменили. Тем не менее этот конкретный маг — преступник. Из-за него погибла ни в чем не повинная девушка, из-за него в нашей прозекторской лежат еще четыре трупа совсем молодых девочек, умерших ужасной смертью.

— Стекло? — прошептала я враз севшим голосом.

— Не сам, конечно. Тело поварихи мы нашли часа полтора назад, хотя от нее так мало осталось, что некросу даже поднимать было нечего.

У меня перед глазами опять все пошатнулось, замутило, потом провал. И теплые руки, сжимающие мои.

— Выпей это. — Мужчина зажал в моей ладони стакан с янтарным напитком. — Прости, я не подумал, что ты еще совсем ребенок. Забылся.

У меня сами собой на глазах выступили слезы. Это от обжигающей горло жидкости, точно.

— Летиция, ш-ш-ш, не плачь. — Он прижал меня к своей груди, а слезы полились уже сами собой сплошным потоком.

Клаус Марентино, второй человек в списке наследников Империи, гладил меня по голове, говорил успокаивающие слова, а я только и могла думать о шести убитых женщинах. Что, если бы я не спасла его, может, пяти жертв бы и не было? Это я виновата.

— Это я виновата! — повторила я, отстраняясь.

— Что спасла меня? — понял он и кивнул. — Скорее всего, он бы уничтожил все следы и возможных свидетелей. Так что ты, вероятно, спасла гораздо больше, чем одного человека.

— Но... зачем?

— Наемный убийца. У меня много врагов, а этот конкурс — отличный способ подобраться ко мне поближе.

— Но почему вы все это рассказываете мне, могли бы и просто допросить.

— Мог. Мне вот до сих пор интересно, зачем тебе склянка с паралитическим ядом. Им ведь даже не убить никого.

— Я и не собиралась. Просто. Я, когда вылечу, не хочу возвращаться в пансион, а это единственное доступное средство защиты.

— А кто сказал, что ты вылетишь? — хмыкнул он и шире заулыбался, глядя в мои в удивлении распахнутые глаза.

— О чем вы? — я высвободилась и отодвинулась, насколько позволяло кресло.

— Не думаешь же ты серьезно, что в десятку войдут те, кого не выбрал лично я?

— До десятки еще два этапа. — Я покачала головой.

— В пятьдесят участниц ты уже вошла. Вам просто пока не объявили результаты. Не успели.

— Но ведь говорили про допросы. Что-то про лояльность.

— А ты не лояльна Империи и Императору? — странно улыбнулся Клаус.

— Нет. То есть да, лояльна, конечно.

— Вот и я в твоей лояльности не сомневаюсь. Лорд Каранеро полностью проверил твою историю, и все подтверждается, так что никаких ограничений на дальнейшее участие нет.

— Если только вы сами не захотите удалить меня с конкурса.

— Верно, но это точно будет не сейчас. В конце концов, я тоже не заинтересован, чтобы ты вернулась в пансион. Наследница рода Сорано не должна там жить.

Очень хотелось сказать, что последние пятнадцать лет это никого особенно не волновало, но вины лорда Марентино в этом точно не было, когда я туда попала, он сам был еще слишком молод, чтобы принимать какие-то решения.

— И что вы предлагаете? — спросила вместо этого.

— Я знаю, что ты хотела бы учиться, и не вижу к этому препятствий. Тебе еще предстоит пройти большой путь в контроле силы, ведь взрывная накачка резерва, как это происходит у тебя сейчас, мало того, что в целительстве неэффективна, так еще и небезопасна для тебя самой.

— Для этого мне надо сдать экзамены.

— Для этого тебе нужны деньги. — Я только пожала плечами. — Я могу предложить тебе вариант, который позволит и учиться, и занять подобающее место в обществе.

— Какой? — спросила скорее из вежливости, всеми своими чувствами, в том числе интуицией, ощущая подвох.

— Я предлагаю тебе стать моей любовницей, — сказал и вперил в меня свой просвечивающий насквозь, немигающий тяжелый взгляд.

— Батарейкой? — дрожащими губами спросила я. От такого рода предложений столь высокородных людей очень сложно отказаться, практически невозможно. И далеко не факт, что в случае отказа доля будет лучше, чем жизнь батарейки.

— Фавориткой. Официальной фавориткой, — спокойно возразил он. — Как я уже говорил тебе раньше, я хорошо себя контролирую, так что опасности ты не подвергнешься. Взамен — полное обеспечение, в том числе ходатайство в Императорскую Академию Целительства.

— Вы… вы с ума сошли! — кровь отлила от моего лица, пальцы мгновенно заледенели, а тело сковал то ли ужас, то ли ярость. Я так и не поняла, не смогла разобраться в своих чувствах.

Это получается, он меня притащил сюда, в этот безлюдный дом, и, даже если я откажусь, сможет сделать со мной, что хочет? И потом мне придется либо принять его покровительство, если предложение будет еще в силе, либо вылететь на улицу без всего.