Суженая из лужи - Вероника Шаль

Как это прекрасно! Никакого тебе зонта или плаща. Прощай промокшие плечи, спина и полы пальто. Активировала и дело сделано.

Еще немного и дождь из мелких, суматошных брызг превратился в канонаду тяжелых капель.

Хорошо, что на ноги надеты тяжелые ботинки и промокнуть мне не грозило. Кладбище обходила по широкой дуге. Наверное, стоило спросить у Фрэнсиса, что имел ввиду Донеллин, говоря, что погнавшийся за мной в прошлый раз туман живой. И может ли он выходить за пределы кладбищенской ограды? Но всяческие шокирующие сведения следует получать постепенно, а в последнее время и так куча всего навалилась. К тому же пусть и про это тоже расскажут настоящей Изе, ей знать полезнее, все же жить в этом месте еще. Если снова не сбежит.

Так, занятая мыслями, я вышла к знакомому прудику. Над водой стояло молочное марево, высокая трава вдоль берега поникла. Милена сидела на берегу, опустив ноги в пруд. Дождь струился по черным волосам, белая рубаха прилипла к телу.

Девушка повернулась ко мне и шмыгнула носом. Густое марево взгляда неестественнозеленых глаз дурманило. Манило. Утопленница усмехнулась и смежила веки.

- Зачем пожаловала?

- В гости. Можно?

Та пожала плечами и снова всхлипнула.

Я опустилась на сырую лавочку. Не очень приятно, но в ногах правда нет. А плащ теплый, Фрэнсис сказал не промокаемый.

Надо было с чего-то начинать, но слов я не находила. Стоило речь продумать заранее, вместо того, чтобы о всякой ерунде размышлять. Милена заговорила первой:

- Странная ты.

- Почему? - удивилась искренне.

- Я думала, что когда выйду замуж, буду самой счастливой женщиной на свете. А ты. совсем не похожа на счастливую новобрачную. Задумчивая, напуганная какая-то. Или может мы тебя пугаем?

Я поспешно качнула головой.

Милена только усмехнулась:

- Понимаю, тебе наше захолустье не по душе. Да, захолустье, как есть оно. Не спорь! А ведь раньше здесь центр мира проходил. Того древнего мира, о котором теперь и памяти не осталось.

- Расскажи.

- Да что я знаю? - пожатие плеч. - Ведьмин лес - последнее, что от него сохранилось, да и тот... весь вышел. Но здесь, - ладонь прошлась над поверхностью. - Я чувствую пульс, будто огромное сердце бьется.

Я не ощущала ничего.

- Это потому что ты живая! - рассмеялась Милена, только радости в ее смехе не было.

Прояснять она ничего не стала, а я не стала расспрашивать. Почувствовала, что эта тема ей неприятна.

- А Донеллина ты не бойся, - наконец, заговорила Милена. - Он хороший, просто ему сейчас нелегко приходится. Ты же жена, должна его поддерживать.

- Да я его и не вижу почти! Он постоянно где-то пропадает. К тому же наш брак - не то, что ты думаешь. Просто договор.

- Любой брак - это договор, - хмыкнула Милена. И вдруг добавила. - А я вот так и не вышла замуж.

- Почему?

- Умерла, - и посмотрела прямо мне в глаза.

А я. я словно в омут рухнула. Над головой сомкнулись зеленые воды. Тяжелые, сдавливающие грудь так, что не вздохнуть. Мир крутанулся. Перед глазами прояснилось и то, что было царством ряски и тины сделалось свежей зеленью леса. Я-не я стояла прислонившись спиной к толстому шершавому стволу, парень навис надо мной, его руки по обе стороны от меня опирались на дерево. Он был красивый. Светловолосый, сероглазый. Его подбородок немного кололся, но губы был мягкими и нежными. А мое-не мое сердце заполошно билось в груди.

«Милена, я вернусь. На свадьбу нужны деньги, на то, чтобы новый дом отстроить тоже. В городе их заработать совсем не сложно. Всего год. Дождешься?»

Конечно, дождусь! И он сжимает в объятьях, а я дрожу и целую, целую его.

Рука касается влажной коры. Желтая листва под ногами. Тоскливые голоса перелетных птиц в прозрачных небесах. Тоска, сжимает сердце. Но он вернется. Нет, мне-не мне не нужны деньги и новый дом не нужен. Нужен лишь он. А он вернется. Надо лишь подождать.

Снежинки падают на лицо. Черные ветви покрыты шапками снега. Тихо и только скрипит под ногами снег. Полгода уже позади, а в сердце неспокойно. Откуда эта тревога, что гонит ночами сон? С любимым все хорошо, ведь не может быть иначе. Он вернется, надо только ждать.

Почки набухают, и пахнет смолой, пахнет жизнью. Припекает солнце, только отчего-то под кожей поселился зимний холод. Надо подождать, и он вернется и согреет в объятьях, как обычно.

Лето. Зной и над дорогой стоит марево. Скрипит повозка, запряженная лошадью. Он спрыгивает на землю и улыбается. А я-не я стою и даже шага сделать не могу. Одна среди толпы - все селяне собрались. А потом он открывает дверцу и руку подает. Девушка красива и наряд на ней новый. И он смотрит на нее так, как смотрел раньше на меня-не меня. На меня-не меня же из его глаз теперь глядит лишь вина.

Потом слезы. И слезы. И просьбы. И... Мир лишился цвета. Еда - вкуса. Жизнь - смысла. А обида тяжела, как камень. Она тянет на дно.

Зеленые воды сошлись над головой, и я судорожно замолотила руками. и вынырнула. Из прошлого Милены.

Она грустно улыбалась и смотрела мимо меня.

- А что стало с ним? - едва разлепила спекшиеся губы.

- Женился. Новый дом построил. Двое детишек у них родилось, - криво улыбнулась девушка. - Я на него не злюсь. Уже. Сама дурой была. А Донеллин он хороший, возможно, ты смогла бы его полюбить.

Возможно.

Только скоро я возвращаюсь домой.