Имя шторма - Марина Суржевская

– Из мертвых земель? – насторожилась я.

– Тех, что лежат за Туманом. Риар увлекся познанием и забыл законы Перворожденных. О городе поползли совсем уж дурные слухи. И еще… в нем стало трудно дышать. Словно там, за стеной, все умирало. Скалы, земля, деревья. Люди уходили из родных домов, бросали город. А где это видано? Чтобы ильхи покидали землю, в которую вросли корнями?

– Постой! Ты сказал, что местный риар привечал людей из-за Тумана. Но как это возможно? Ведь Туман непроходим!

– Не для того, кто поймал душу хёгга. Всегда есть лазейки, – буркнул недовольно парень. – Люди трепались, что Проклятый риар желал все фьорды сделать подобными Саленгварду. Может, все это враки, я не знаю. Но вот в чем я точно уверен, так это в проклятии. Тот, кого звали Небесным Даром Перворожденных, нарушил их законы. И они наказали и его, и весь город. Чтобы спасти фьорды от проклятия, город запечатали кровавым ритуалом, а имя риара стерли из всех летописей и хроник. Тот, кого не называют, более не существует и не может навредить. Теперь его помнят лишь как Проклятого риара или Владыку Скорби.

Последнее Ирган произнес едва слышно. Потянуло холодом. И показалось, что Саленгвард нас слышит. Но тут парень громко икнул, и мрачное ощущение развеялось. Мы все еще сидели рядом с пылающими кострами, ильхи хохотали, а Нана рассказывала очередную невероятную байку о Ярле-Кровавое-Лезвие.

– Еще болтают, что однажды он вернется, – запнувшись, прошептал парень. – В венце черных звезд, в потоках крови. Вернется и принесет с собой оживший ужас.

Я незаметно поморщилась, не оценив мрачного пророчества.

– Но почему город погиб?

– Это наказание той стороны, я же сказал! – огрызнулся ильх. Похоже, болтать ему расхотелось. – Нельзя нарушать законы Перворожденных! Даже скала, на которой стоит город, и та погибла. Проклятый риар убил все вокруг! Потому что желал невозможного. И сделал нечто отвратительное! – с настоящим ужасом закончил Ирган.

– Что сделал? – шепотом спросила я.

Но парень лишь раздраженно дернул плечом. Кажется, от нашего разговора он слишком быстро протрезвел. В его глазах не осталось ни капли хмеля, теперь Ирган выглядел испуганным.

– Слушайся Шторма, дева, доверяй воде и проси милости Перворожденных. И, может быть, проживешь немного дольше, – бросил он и ушел, подхватив свою кружку.

А я обернулась на город. Во тьме его не было видно, но присутствие Саленгварда ощущалось даже здесь, среди костров и веселья. Раненую ладонь неприятно дернуло.

Я потрясла головой. Проклятый риар, желающий познаний. Кем он был? Ученым? Изобретателем? Гением? Чего хотел? И неужели он действительно нашел способ попасть за Туман? А вдруг… вдруг этот способ все еще существует?

Мое сердце сделало кульбит. Неужели я с самого начала была права, и за стеной кроется возможность для моего возвращения?

А еще ожившие твари, ржавые мечи, сизый дым и запах тлена… Целая куча чего-то непонятного, но до чертиков пугающего.

Со вздохом я вытащила из мешочка найденную косточку. Красные прожилки в свете пламени казались ярче, а сама находка… как будто пульсировала. Словно жила.

Я потерла глаза и убрала кость обратно. Кажется, мне пора отдохнуть, чудится тут всякое. Хотя здравый смысл подсказывал, что надо хорошенько обдумать все, что я услышала от Иргана. Подумать, осмыслить, найти какие-то решения… Но получалось плохо. Потому что мои мысли упрямо сворачивали совсем в другую сторону. А в голову лез один и тот же вопрос.

Почему на скалах мне было так сложно уйти от Шторма? Почему я испытала боль при мысли, что мы больше никогда не увидимся?

Я ведь едва его знаю! И знать не хочу! Вроде бы…

Так почему внутри царят раздрай и неразбериха?

Вздохнув, я встала с нагретого бревна.

Каждый спортсмен знает, что иногда нужно просто отключить разум и чувства. Иначе не победить. А в моем случае – еще и не выжить. Поэтому я сочла за лучшее покинуть костры и просто отправилась спать.

Завтра мне предстоит новая битва.

***

Проснувшись на заре, я некоторое время лежала, обдумывая сон. Мне снова пригрезился древний Саленгвард. Но на этот раз образы оказались мутными, затянутыми сизым дымом. Я видела рухнувшую статую черного хёгга и камни, разлетевшиеся у подножия лестницы. Впечатление осталось тягостное и тревожное.

– Наслушалась баек о Проклятом риаре, вот и снится всякое, – пробормотала я, потягиваясь. Позевывая, вылезла из кокона одеял и шкур и отправилась умываться.

На берегу уже сновали ильхи. На мой вопрос о Шторме Нана кивнула на бьющие в песок волны.

– Фьорды потеплели, Шторм-хёгга сейчас особенно вода манит, – ответила она.

Я посмотрела на пену у берега, потом на серо-зеленую даль.

– Да не бойся. Вернется наш Шторм, – подмигнула Нана, заметив мой взгляд. – Он всегда возвращается.

Отвечать я не стала. Прихватила кусок лепешки, обернутый вокруг печеного яйца, и отправилась искать Дюккаля. Пока шла, успела доесть завтрак и напиться холодной родниковой воды.

Ильх нашелся за причалом. Он чинил сети, рядом со своими дощечками пристроился Вегард-Без-Крыши. Кошка невозмутимо щурилась в солнечном пятне на песке. Два старика подслеповато моргнули, завидев меня. Поприветствовав их и пожелав по местному обычаю хорошего дня и милости Перворожденных, я попросила у Дюккаля его лодку-скрёбу.

– Не дам! – отрезал тот. – И не мечтай! Ты мне в прошлый раз весло потопила, новое пришлось у Шторма выпрашивать! Опять сбежать хочешь, а?

– Рыбку решила половить, – изобразила я самую искреннюю улыбку из всех возможных. – Совесть замучила от безделья, зря только ем чужую еду. Решила вот… приобщиться к общему делу.

– Как странно ты говоришь, дева, – поднял кустистые брови-щетки Дюккаль. – Вроде понятно, а вроде чудно. Лодку не дам!

– Не пыхти, старый ворчун. – Вегард-Без-Крыши огладил бороду и подмигнул мне. – Пусть девочка проверит сети у скал, раз сама вызвалась. А мы пока посидим на солнышке, кости погреем.

Дюккаль недовольно хмыкнул, но, похоже, самому грести по волнам ему не хотелось, так что старик согласился. Вручил мне весло и погрозил кривым пальцем.

– Малыш-кракен не дремлет, дева! Сбежать не сможешь!

– А я и не собираюсь, – толкнула я лодку на воду. По крайней мере – прямо сейчас.

А вот проверить вчерашние подозрения нужно немедленно. Либо я сошла с ума, либо догадки подтвердятся. И в данной ситуации я даже не знала, какой вариант предпочтительнее. В прошлый раз я гребла с такой отчаянной силой, что совершенно не обращала внимания на стертую кожу. Но сейчас я никуда не торопилась, двигаясь медленно и осторожно.

Правую ладонь начало саднить, едва я отплыла от причала. Последний Берег медленно отдалялся, но я смотрела лишь на свою руку. На указательном пальце медленно проявлялась сизая сеточка. Наливалась чернотой с каждым гребком, с каждым новым плеском волны о скрёбу. А когда я достигла скал, кожа треснула, словно кто-то полоснул по пальцу ножом.