Чары старой ведьмы - Михаил Бабкин

– О-о, – изумился Тимка, – вы прямо как Нига заговорили. Хоть в тетрадку записывай.

– Что, так же заумно? – усмехнулся Олаф.

– Не то слово, – согласился мальчик. – Ладно, не надо повторять. Я понял. И что мне вместе с Боней надо будет сделать?

– Сущий пустяк, – махнул рукой волшебник, – основное сделаю я и драконы… Сущий пустяк для тебя – но не для меня! – поправился Олаф. – Камень ведь оживает лишь в твоих руках, к сожалению… Значит, так: я создаю вокруг Драконьей Главы особое защитное поле… м-м… ну, стенку такую волшебную ставлю, – пояснил чародей, – наподобие той, что закрывала когда-то наше королевство. Но особую, проницаемую для луча твоего камня! И одновременно включается ловчее колдовство. – Олаф торжественно повел рукой в сторону выхода из пещеры колдуна:

– Там, посреди большого зала, будет лежать гномье зеркало. Которое усиливает колдовство. А внутри того зеркала будут лежать ножны, когда-то принадлежавшие Змее. И когда по моей команде сработает приманочное заклятие, из зеркала вырвется такой сильный колдовской призыв, что Змея не сможет ему сопротивляться!

Она прилетит сюда, где бы сейчас ни была. А мы ее встретим возле Драконьей Главы, я и драконы. Прижмем Змею вплотную к волшебной стене и будем держать ее в таком положении столько, сколько надо. Пока ты с другой стороны стены змеюку из камня в статую не заколдуешь. Может случиться, не сразу это у тебя и получится, – волшебник развел руками, – кто знает? Но даже если камень и не пробьет змеиную защиту сразу, наверняка Змея хоть раз да откроется, не вытерпит нашей осады. Хоть раз, но попробует дать сдачи! Вот тут-то случится одно из двух: или драконы ее оглушат своей магией и в конце концов сами убьют Змею, или ты успеешь ее заколдовать. Оглушенную. – Олаф посмотрел мальчику в глаза. – Справишься?

– А чего там не справиться? – Тимка задрал нос. – Запросто! А как же Боня? Он ведь не захочет со мной… Он же дракон теперь. Захочет вместе с остальными Змею глушить. Развлекаться!

– Драконом-то Боня выглядит только лишь внешне, – успокоил Тимку волшебник, – а внутри он все тот же Хозяйственный, каким и раньше был. Не бросит Боня тебя, не волнуйся! Тем более, что проку от него в той драке никакого, – Олаф рассмеялся. – Только огонь пускать и умеет. А колдовать – нет. Так что Хозяйственный лишь помехой в нашем деле будет. А тебе он крайне необходим – кто же тебя поближе к волшебной стене поднесет? Остальные драконы заняты, все до одного.

– Могу и сам, на тапке, – буркнул Тимка. – Не в первый раз.

– Ну, знаешь ли! – рассердился волшебник. – Ты что, обиделся на Бонифация, что ли? За невнимание к тебе? Брось! Он ведь такой же, как ты – попалась ему интересная игрушка, вот и играет в нее до самозабвения. Ничего, скоро ему до смерти надоест изображать из себя великого дракона, уж поверь мне. Тогда-то я его обратно в человека и превращу. С натуральным драконом такого у меня, конечно, никогда не получалось бы, а вот с Боной все будет в порядке! Можешь не сомневаться.

– Правда? – посветлел лицом мальчик. – Поскорей бы. А то я ужасно боялся, что он чешуйчатым навсегда останется… Вион говорила, будто бы когда-то аж трое человек в драконов превратились, по собственному желанию. И полетели мир завоевывать. А их поубивали. Вдруг и Боня тоже захочет завоевать себе весь мир. И его тоже убьют, – грустно закончил мальчик.

– Читал об этих случаях, мда-а, – припомнил Олаф. – Печальная история. Только все немного не так было: вовсе те новоявленные драконы и не собирались мир завоевывать! Не нужен он им был. Телом они и впрямь драконами стали, верно, а вот душой как были людьми, так ими и остались. И потому не ужились с настоящими драконами… И люди их не приняли, чудищ таких. Так что все очень и очень нехорошо закончилось, – волшебник пожевал губами и замолчал.

– А как закончилось? – робко спросил Тимка. – В каком смысле – нехорошо?

– Смерти они стали искать, – неохотно ответил Олаф, – на драконов принялись нападать, на людей… Просто так, без причины. Ну и нашли в конце концов то, что искали… С тех пор никто из людей больше к драконам и не обращался с просьбой стать такими же, как они – могучими и крылатыми. И долгоживущими. Слишком уж дорогую цену приходится платить за все это удовольствие, рано или поздно. Слишком большую!

– Вон как, – задумчиво протянул Тимка, – значит, обманула меня Вион… Зачем? А еще говорили, что драконы никогда не врут!

– Не врут, – подтвердил, посмеиваясь, волшебник, – что правда, то правда. Только лишь иногда немного преувеличивают и фантазируют. И, разумеется, в свою пользу. Так что она тебя ничуть не обманывала. Видишь ли, драконы абсолютно уверены, что они – самые лучшие и совершенные создания, цари природы. Можно сказать, зациклены на своем совершенстве! И человеческих чувств им, увы, никогда не понять… Вот драконесса и объяснила тебе то, что случилось с теми превращенными людьми, со своей, драконьей, точки зрения. С понятной для нее.

– Угу. Сообразил, – Тимка почесал в затылке. – Надо же, как все сложно. Так сразу и не разберешься.

– А в жизни ничего простого не бывает, – Олаф явно хотел что-то добавить от себя, наверное, какой-нибудь поучительный пример привести из своей непростой жизни, но тут рядом что-то громко дилинькнуло. Как в микроволновке, по окончании работы.

– О! – волшебник, разом позабыв об интересной беседе, повернул голову. – Нига, ты?

– Готово, – звонко сообщила книжка, – все скопировала. Теперь переводить буду. Серьезная задачка, скажу я вам!

– Переводить ты можешь и в другом месте, – Олаф бережно взял чудесную книгу, поднял ее высоко над головой. – Пора и на улицу, к драконам. Ну-ка, миленькая, посвети нам как следует, не ленись! – Нига ярко вспыхнула. – Надеюсь, вопросов больше нет? Тогда за дело, – волшебник широким шагом направился к выходу из пещерки. Тимка поспешил за ним, боясь остаться один в темноте. Хотя вопросы у него и были, самые разные, например: почему драконы до сих пор не съели тутошнюю золотую пентаграмму, магическую звезду драконьего колдуна? Но задавать этот вопрос Тимка не стал, не в спину же его Олафу кричать… Тем более что волшебник, похоже, и не заметил той пентаграммы, отвлекся на серебряную страницу из таинственного завета. Да и не такой уж, по правде говоря, это был важный вопрос – так подумал Тимка. И очень, очень ошибся! Но об этом он пока что и не догадывался.

На улице было темно и шумно. Темно, потому что за всеми учеными разговорами внутри пирамиды Тимка и не заметил, как снаружи наступила ночь – прохладная, темная, облачная и безлунная. А шумно – потому что вокруг Драконьей Главы вовсю кипела работа.

Тимка с удивлением обнаружил, что работяг заметно прибавилось: вместе с драконами трудились и гномы! Весело трудились, с песнями и шутками. И никакой грусти-печали по поводу зряшнего расхода золота Тимка у гномов не обнаружил. И бунта тоже вроде бы не намечалось: не бунтуют с такими веселыми рожами! Даже и с бритыми.

Гномы деловито, без лишней суеты сыпали в подготовленные драконами канавки всякий золотой лом: крупные и мелкие самородки, толстые рулоны золотой фольги и тугие мотки драгоценной проволоки. Похоже, гномы основательно подчистили свои закрома и сокровищницы – золота было много! То там, то сям возле контуров будущей пентаграммы лежали кучи желтого металла, и гномы буднично, по-простому ссыпали его в канавы обычными совковыми лопатами, старательно трамбуя золото сапогами. А драконы тут же плавили утрамбованное золотое месиво своим огненным дыханием.