Небоскреб - Лина Соле

Время относительно. В детстве и молодости оно тянется бесконечно. «Я хочу стать взрослым!» – единственное подсознательное желание ребенка. Он не думает о завтрашнем дне, не думает о старости, не думает, а чаще, еще не знает о смерти. Возрастные рубежи проходят незаметно и естественно. Мы даже не можем точно уследить, когда детство переросло в юность, а юность – в зрелость. В будущем мы, скорее всего, проанализируем эти невидимые насечки на временной шкале, у каждого они будут своими.

Детство для меня окончательно закончилось с переездом в другой город. А, может, и раньше – после исключения из школы. Мои двенадцать лет ознаменовались не только физиологическим переходным возрастом, и без того трудным периодом. Авария, имплантация чипа, конфликты и драки с одноклассниками, исключение из школы, перевод на домашнее обучение, конфликты и драки с Ромой. Пожалуй, трудности и переживания того года «убили» ребенка во мне, научили меня, хоть пока неловко, брать ответственность за свои поступки.

Моя юность закончилась с принятием важнейшего решения: я оставлю ребенка. И мне не нужно было получать одобрение Вали или поддержку мамы. Я сомневалась не больше нескольких минут, когда первый из четырех тестов на беременность показал положительный результат. Мне было страшно, я была слишком молодой. И все-таки я самостоятельно сделала выбор между карьерой и семьей. Жаль, что моя зрелость была недолгой, не дольше пары месяцев. Зато после дня хард резета наступило вечное детство…

В моей жизни случилось все, не как у людей. Этапы взросления перепутались и смешались, жизнь расщепилась и потекла двумя разными путями. Два детства, две юности. Старость пришла в мою жизнь тоже дважды. Морщины и слабость физического тела, которые нельзя было остановить бета-омоложением, были лишь внешними проявлениями. Мой «недалекий» человеческий мозг даже не слишком изменился – всю сознательную жизнь после дня хард резета окружающие считали меня умственно отсталой, и меня это нисколько не обижало. Рома выстроил мне нормальную жизнь, обеспечивал мои текущие потребности. Стелла скрашивала мои одинокие дни, пока Рома был на работе. Все шло своим чередом и не слишком меня беспокоило. Я была своего рода ребенком в теле старухи. Но только после «соединения» виртуального и физического тела старость обрушилась на меня сокрушительной лавиной. Но даже до морального «принятия» старости пришлось прожить целую жизнь, тоже «мою», но чужую, вобрать ее в свой небольшой человеческий мозг. И в той реальности моя виртуальная копия тоже мучилась вопросами мучительных выборов, как и я до «расщепления» жизней.

Роза, дочка. Смогу ли я когда-нибудь решиться нарушить границу между нами? Я, как обычно, стояла за большим камнем, мерный шум реки доносился снизу. Место было таким живописным и несказанно родным. Я приходила сюда уже сто тринадцать раз вместе с Розой. А когда она говорила своему сеть-психологу «До свиданья», я оставалась одна, сидела в темноте и прорисовывала в воспоминаниях каждую деталь ее удивительного мира, который она избрала для еженедельных встреч. У меня тоже было такое место, точная копия, кропотливо созданная мной. Но возвращаться туда не слишком хотелось: там не было моей Розы. Я знала многое из ее жизни, еще до «первой встречи» я нашла в Сети все, что могло быть связано с ней: некоторые факты из жизни в детдоме, отметки в школе, видео со случайных камер видеонаблюдения (жаль, что они не хранятся дольше нескольких недель и не могут показать мне крошечную Розу). Сегодня она рассказывала сеть-психологу о том, что нужно выбирать будущую профессию, а она не знает, какую.