Постапокалипсис, в котором я живу - Алла Грин

Ева слышала выстрел, и видела серое тело преввира, возникшее из пустоты, повалившееся у ее ног. Видела то, как Марк быстрым движением поднял со снега ее пальто и поспешно набросил поверх тонкой майки, в которой она осталась. Чувствовала, как схватил за ноющее запястье и потащил за собой.

Они переступили через бездвижного человека с рыжими волосами.

Забывая о слабости, Ева неслась за Марком, захлебываясь от сбивчивого дыхания и не понимая, вернулся ли он взаправду или все это просто спасительный сон, который ей до сих пор мерещился.

Ее глаза скользили по деревьям и по белому снегу, окрашенному теперь в красный – по телам преввиров и людей, лежащих поодаль. В ушах эхом гудели хлопки выстрелов. Все сливалось для нее воедино – в мутное красно-белое пятно, и, даже если бы она попыталась понять, когда разыгралась эта битва между преввирами и людьми, то не смогла бы, потому что отголоски пережитого потрясения путали ее зрение, мысли и сознание.

Спустя мгновение Марк Кассель остановился и сильным рывком прижал Еву к широкому стволу сосны. В затылке возникла легкая боль. Не обращая внимания на Еву, Марк выглянул из-за дерева, прицелившись в сторону места, из которого они сбежали, и протяжно смотрел вперед. Но кругом было тихо. Никто не двинулся за ними вслед.

Через минуту Марк опустил пистолет и перевел пристальный взгляд на Еву Гордон.

–Ну ты и проблема,– сказал он, стиснув зубы.

–Прости… – протянула она.

Ева молча смотрела сквозь Марка и не могла пошевелиться.

–Они тебя не тронули,– произнес он.

Ева не чувствовала ног. Сквозь бьющую в лицо метель, она видела призрачное рыжее лицо, вместо его лица. А затем ощутила, как несуществующие ледяные руки сдавили ее шею. Она вновь увидела, как красный шарф медленно падает на снег…

–Я не знаю. Я слишком часто теряла сознание.

–Я объясняю: они тебя не тронули. Ты одета.

Отойдя от нее на несколько шагов, он видел, что ее пальто было расстегнуто нараспашку. И хоть где-то там, далеко, и остались ее шарф и свитер, она все еще была полуодета.

К глазам Евы подступили слезы, и через секунду она закрыла лицо ладонями и, вспоминая хруст рвущихся пуговиц, рухнула коленями на снег. Она зажмурилась и попыталась выкинуть из памяти бьющееся стекло, звон решетки и низкий усиливающийся в мыслях смех. Земля под ней кружилась, и Ева мало задумывалась о том, смотрит ли на нее сейчас Марк.

И он смотрел. Ева открыла распаленные глаза и увидела сначала свои багровые руки, утопленные в снегу, а затем его, опустившегося рядом на корточки. Запах табака, которым пропахла его одежда, бил ей в нос – на Еву, к собственному удивлению, он подействовал отрезвляюще.

–Не могу перестать дрожать,– шепнула она.

–Минут через тридцать пройдет.

Она смотрела вперед, растирая мокрые, обожжённые холодом пальцы, и видела за роем снежных хлопьев, за этой непроходимой пеленой, черную тень. Впереди, за спиной Марка, появилось очертание человеческой фигуры. Марк увидел, что ее взгляд изменился и тоже посмотрел туда.

Прогремел выстрел. Ева вскрикнула, и Марк грубо тронул ее за холодную ладонь.

Впереди виднелся длинный забор, в котором зиял просвет. Часть забора, два серых металлических листа, были повалены в снег. В просвете, за стеной снежных хлопьев, стоял старик. Ева разглядела ружье в его руках и зажмурилась – старик был готов сделать повторный выстрел.