Проект "Мессия" - Татьяна Белова

— Нет-нет, — отвечает адмирал, слишком поспешно. — Изменились обстоятельства, мы опасаемся утечки. Твой первоисточник, Анита Азари, присоединилась к группе радикалов и украла собственность Корпуса, — говорит адмирал. — Я здесь за тем, чтобы найти ее. По данным разведки, в последний раз ее видели в Дерентии.

— Как это случилось?

— Ваши лабораторные крысы сказали, что возможно, она вернулась из имуль-канала с повреждениями мозга.

— Но почему я здесь? Разве проект не в приоритете?

— Как и ты, я лишь выполняю приказы, — отвечает адмирал.

И, конечно, же врёт, но как-то слишком плохо. Мнется, словно не может решиться, то поправляет салфетки в вазочке, то дергает манжеты. Она пока не понимает, какие между ними отношения, но что-то мешает ему не сказать.

— С первой версией Терранса возникли проблемы, он исчез. Ты случайно не знаешь, мог ли он открыть портал?

— Из-за перегрузок я была без сознания и не помню, что случилось. Вы точно все обыскали?

— Он пропал… позже, — адмирал натягивает улыбку. — По данным протокола, на борт спасательного корабля “Блик” забрали четверых, а к нам попали только трое. Боюсь, кто-то помог ему сбежать.

Она качает головой, ей нечего ему сказать. О том, что Терранс был слишком плох еще до перегрузок, а уж после… вряд ли у него хватило бы сил на побег, но об этом она решает промолчать, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Знаешь про взрыв в проливе Трёх Столбов? Пыль висит такая, что все Ока и зонды ослепли. Вышла из строя электроника на многих кораблях Ордена в этом квадрате, а на месте пролива разверзлась настоящая бездна! Хессов пришлось вызывать! Их логи капают там вручную.

— Хессов?

— Не удивляйся, они наши новые союзники. Империя вот-вот окончательно развалится, а девятихвостые считают себя истинными наследниками Вестников, верными хранителями культуры людей второй волны. Мы просто открыли им заднюю дверь, — улыбается адмирал. — А они в обмен поделились отмычкой для парадного. Так тебе нечего сказать о взрыве?

— Я ничего не знаю о взрыве, — отвечает она и голос ее тверд, как каис. — А о неполадках связи вам лучше спросить у мэтресс, это она заманила нас в ловушку к Трем столбам и не успей мы выбраться, то погибли бы при взрыве.

— А как вы выбрались?

— У Столбов была спрятана шлюпка, нам повезло, что авар знает мертвые языки, смог прочесть символы и указатели, а еще оказалось, что холод черный воды для него не смертелен.

— Это интересно, — задумчиво говорит адмирал, закидывает ногу на ногу и барабанит пальцами по животу. — Что еще ты о нем узнала? Какими способностями он обладает?

Говорить или нет адмиралу про сериод в крови авара?

Слишком скользкая дорожка, они не успели договориться между собой, а значит кто-то может выдать ее ложь, Преподобный или доктор. Если они еще живы, конечно.

— У вас ведь теперь есть рычаг давления вот и уговорите новую версию авара продемонстрировать свои способности, — говорит Девять. — При мне он порталы не открывал. И я бы на вашем месте поговорила с Преподобным, они достаточно близки.

— Преподобный пока в медотсеке, — отвечает адмирал. — На нем сказались перегрузки, но когда он восстановится, мы обязательно побеседуем с ним.

Жив.

Она сдерживает вздох облегчения и говорит недовольным голосом:

— Мне не нравится, что мы теряем время! А еще вы подрываете мою легенду!

— Когда вершишь историю, дон а ви, нельзя торопиться, — говорит адмирал. — И не беспокойся, доктор Нада про тебя не забыл, он сам все расскажет, сейчас он немного занят на “Лике Аурелии”. Федера умер от сердечного приступа и доктор теперь командует всей операцией. Архес был в ярости, но под давлением дая Ценория, уступил. Пока план работает, а это самое главное.

Переваривая, все, что услышала, она откидывается на спинку стула и смотрит в сторону кухни.

— А обед мы сегодня дождемся? — смеется она. — Умираю с голоду.

— Дон-дон, — смеется адмирал. — Терпение не твоя сильная сторона, да? Как истинной мессии мы, кстати, приготовили тебе лучшую каюту, ту, что напротив моей.

Она кивает и усмехается. Адмирала с Анитой Азари явно связывали близкие отношения, но к его разочарованию ее оболочке всего двенадцать.

И навсегда останется двенадцать.

Дверь кухни открывается и матрос вывозит тележку с подносами. Колеса отвратительно скрипят. Она морщится. Картинка моргает и обеденный зал погружается в черно-белый. Память девять четырнадцать сохранила подробные планы крейсера и пока перед ними выставляют тарелки и приборы, она мысленно прокладывает маршрут из столовой до медотсека, а оттуда на посадочную грузовую палубу. Вероятность сбежать с крейсера ничтожна, но она все равно прикидывает их шансы.

Больше всего им нужен был Преподобный, ведь их целью было использовать религию и старик священник очень пригодится, если получится с ним договориться. И если она хочет сорвать свой собственный идеальный план, то должна найти его и уговорить подыграть ей, пока она не придумает как выбраться с крейсера, а для этого как то надо попасть в медотсек.

— Адмирал! — раздается голос от дверей столовой, в зал входит младший офицер связи, она не помнит как его зовут, только удивленное вытянутое лицо и торчащий чуб. После того, как на флоте было разрешено не брить голову, многие отрастили себе такие, некоторые заплетали его в косу, другие красили в разные цвета. — Вас вызывают, это с Ау, что-то срочное.

— Извини, дон а ви, — говорит адмирал и встает из-за стола. — Вынужден оставить тебя обедать в одиночестве.

Она следит за тем, как Николас Эвориан спокойным шагом покидает зал, долго крутит вилку в руках и не может унять плохое предчувствие. Еще минут десять она делает вид, что ест, ковыряясь в содержимом тарелки, а потом отодвигает ее и встает. Никто ее не останавливает, когда она выходит из столовой и направляется в сторону своей каюты, точнее, каюты адмирала.

Аспект

Девять идет по кораблю и знает его. По пути ей попадаются трое матросов в серых рабочих комбинезонах, двое с ведрами и тряпками, и третий с краской и клеем. Один офицер после вахты. Смена матросов с инженерной палубы, их отличает треугольники на лацканах. У служебного лифта она встречает дая Кальвеста, ревизора по хоз части, он придерживает дверь и пропускает её вперёд. На его лице ни следа удивления. Она заходит в лифт и ревизор заходит следом. Они поднимаются молча. Он выходит раньше нее и уже перешагивая порог, говорит:

— Делают похожими на людей, но при этом отнимают все человеческое, странно, вам не кажется?