Странник - Мария Круз

Когда ложился, глянул на часы — почти три. Настя уже давно седьмой сон видела, а я и не заметил, как время прошло. Оно всегда так: если по-настоящему веселишься, то оно летит, летит… А я повеселился от души сегодня — чего одни гонки с тварями по форту стоили.

Как-то налаживаем службу. По крайней мере, группа немедленного реагирования у нас была и выехала именно что немедленно, связь более или менее нормально организовали, составили таблицы с простой сменой позывных «ротацией», строим этот вот самый форт. Люди, часть из них, увидели смысл в моих стараниях и помогают. Сознательно помогают, не по команде Теренса. Впрочем, очень способствовал факт обнаружения и уничтожения бандитской разведки под самым боком, учитывая то, что разведывали именно нас. Даже совсем тупой поймет, что просто так за тобой группа убийц-психопатов следить не станет, так что лучше чуть-чуть повкалывать на оборону.

На Базе был вроде как главный инженер — некто Жерар, которого я мысленно перекрестил в «Бригадира Жерара» за то, что он возглавлял бригаду местных строителей. В прошлой своей жизни Жерар был архитектором и провалился, как он успел рассказать, при осмотре строящегося объекта — зашел в комнату, закрыл за собой дверь — ну и дальше все понятно. С этим Жераром сидели над проектом форта почти час, при этом я висел у него над душой, а он пытался прикинуть допустимые нагрузки. Выходило, что второй уровень защитить по-настоящему не получалось, конструкция нижнего контейнера просто не выдержала бы такого веса мешков с песком, если защищать его теми, которые удерживают пулю пятидесятого калибра. Поэтому от второго уровня приходилось отказаться, но тогда следовало обезопасить крышу от тварей — они на нее запрыгивают, как я сегодня успел убедиться.

Потом был обход постов, потом мы сидели с Хэнком над боевым расписанием, потом меня поймал Джубал и поинтересовался, собираюсь ли я вообще ужинать, или он закрывает свою будку к чертовой матери, а я могу кормить свою задницу где угодно.

Ужинать я собирался, потому как едва Джубал спросил, я как раз и вспомнил, что давно не жравши. Наш толстый черный повар сразу успокоился, сам собрал мне поднос с ужином, выставил на прилавок, а потом собрал второй и сказал:

— Можешь поговорить в эту свою штуку, — его толстый палец показал на висящую у меня на груди рацию, — и сказать Теренсу, чтобы тоже тащил свою тощую черную задницу сюда, если не хочет остаться голодным?

— Запросто, — ответил я и передал послание повара Теренсу практически слово в слово.

Когда Теренс появился в поле зрения, Джубал выставил еще и пару бутылок пива, после чего сказал:

— Положите потом подносы на стойку, — и ушел в сторону скопления трейлеров, оставив нас в столовой вдвоем.

Я свернул пробку на своей бутылке «Молсона», отсалютовал горлышком Теренсу:

— Приятного аппетита.

— Взаимно, — кивнул тот.

Вид у него был почище моего, усталый — дальше некуда. Темные круги под глазами были заметны даже на его коже, а сами глаза были красными, явно с недосыпу.

— Тяжелый день? — спросил я.

— А у тебя был легкий? — усмехнулся он. — Нормально все, никто ничего другого и не ждет.

— Вид у тебя такой… — Я щелкнул пальцами, подбирая выражение. — У нас говорят, что красивее кладут в гроб, — перевел я поговорку насколько мог точно.

— Спасибо, — опять усмехнулся он и в свою очередь отсалютовал пивом. — Но на самом деле ты сам не знаешь, насколько прав.

— Это в чем? — не понял я.

— В том, что в гроб кладут, — ответил Теренс и придвинул к себе тарелку со стейком и картошкой. — У меня рак, ты знаешь. Причем в такой стадии, что лучше не мучить себя ни «хемо»,[44]ни радиологией, а просто дожить. Мне давали жизни меньше года, скорее всего месяцев шесть, там, откуда я сюда попал, — он показал вилкой куда-то вверх, словно хотел сказать, что свалился с неба.

— И? — Я положил локти на стол, презрев приличия и ожидая продолжения.

Сочувствовать не хотелось, потому что я подозревал, что услышу дальше. Нечему сочувствовать, просто смысла нет.

— Я здесь восемь месяцев. — Теренс, к моему ужасу, начал засовывать стейк между двумя кусками булки, превращая отличный кусок отличного мяса в начинку для бургера. — И за это время со мной ничего не случилось. Не пришли боли, не стал хуже себя чувствовать — вообще ничего.

Я просто кивнул, как бы поощряя к продолжению рассказа.

— В Колд-Лэйке есть небольшой, но очень неплохой госпиталь. И у нас есть врачи, — Теренс с явным аппетитом откусил от своего гамбургера, и я решил, что он точно помирать не собирается. — Несколько, мало, но есть, тоже проваливались. Я сходил на обследование, сдал анализы, — продолжил он, прожевав. — Через некоторое время повторил. Опухоль никуда не делась, но она не растет, не меняется, метастазов не прибавляется. Чувствую себя хорошо, разве что потолстеть обратно не получается, хотя аппетит… сам видишь.

Я отрезал от своего стейка кусок ножом, отправил его в рот, потом наколол на вилку несколько ломтиков картошки, заметил, что уже Теренс смотрит на меня с подозрением. Ага, вот так разоблачают шпионов. Шнурки не так завязаны и стейк не хочет портить — точно заслан кем-то.

Все больше и больше подтверждений тому, что Тьма здесь есть. И мир этот «оторвался» от своей основы, ткань его истончилась, и сквозь прорехи проходит эта самая Тьма. И время начинает описывать петли, течь по-разному и…

Так, а ведь если вспомнить то, что я узнал в Отстойнике… то Теренса вообще вылечить можно. Главу администрации Углегорска как раз от рака вылечили, насколько я помню. Но стоит ли мне об этом сейчас говорить? Дурацкий вопрос вообще-то. У человека рак, если его можно вылечить, то надо сказать прямо сейчас, но, с другой стороны, как же не хочется высовываться… Вот откуда у меня такие знания, а? Где нахватался?