Последний варяг - Роман Канушкин

— Варвары, — бросил он сидящему рядом с ним епископу, глядя, как Фарлаф ест кабанью ногу и как сок от мяса стекает по его лицу. — И ещё хотят равных отношений с Империей.

В знак особой благодарности за оказанные услуги был приглашён и купец Карифа. Невзирая на всю вальяжность и изысканность манер, он обладал аппетитом не хуже, чем у Фарлафа.

Авось пребывал между внезапно обрушившимся на него счастьем и бездной отчаяния, в которое падало его сгорающее от любви сердце. Сидящий рядом Свенельд неожиданно склонился к юноше и сказал:

— Возможно, не она отвергла тебя, — он поднял кубок, потому что был предложен тост во славу Олега, — возможно, за неё решил долг…

Авось грустно улыбнулся:

— Даже если бы я был самим князем Олегом, судьба всё равно бы развела нас.

Свенельд непонимающе посмотрел на него, покачал головой, словно уважая чужую тайну, и вдруг сказал:

— Я рад, что ты с нами.

В этот момент случилось то, чего никто не ожидал. Несколько княжеских гридней вышли в центр залы и, подняв свои мечи, начали танец. Послышалась пока ещё мерная и тихая дробь барабана. Воины к тому же топали — то тише, то громче, сами являясь лучшими ударными инструментами. И в этот момент на свадебном пиру наконец появился волхв Белогуб. Степенно ступая, он двинулся к Ольге и Игорю, чтобы принести свои поздравления.

Оставив свой посох в стороне, Белогуб склонился к Ольге.

— Благоденствия тебе и твоему народу, княжна, — выдавил он то ли поздравление, то ли угрозу.

Ольга спокойно кивнула, а потом… зачарованное серебро на её груди словно ожило. Девушка вздрогнула — ей с трудом удалось справиться с криком и подступающей бледностью. Но всё же удалось. Она смотрела на лицо Белогуба. Зачарованное серебро… На лице волхва совершенно отчётливо можно было увидеть три тускло светящихся шрама. Белогуб отстранился. И страшные раны стали незаметней, пока не исчезли совсем.

— Благодарю тебя, волхв, — ответила Ольга.

Её ответ неожиданно оказался в тон поздравлению Белогуба: то ли вежливая благодарность, то ли плохо скрытый вызов. Скорее, всё же благодарность, только — и Белогубу это не понравилось — за что-то волхву неведомое. Он, хмурясь, посмотрел на девушку, но Ольга уже наблюдала за танцем воинов, ничем не выказывая волнения. И Белогуб направился к волхвам, где его ждало почётное место.

А потом музыка вдруг стихла. Это было лишь мгновение тишины. Авось поднял голову… Сначала юноше показалось, что его воспалённый мозг посетило видение, словно сжалившись над его бедой.

В дверях княжеской гридни стояла принцесса Атех. Тихий ропот прокатился среди гостей. Рас-Тархан поднялся — было видно, что хазарский военачальник ошеломлён. Следом поднялся и князь Олег.

— Принцесса, — проговорил он. — Какая честь для моего дома. Но как? Откуда? Я выслал бы навстречу свою дружину.

— Нет нужды беспокоиться, — прозвучал голос принцессы, и не только Авосю, но и всем гостям показалось, что они услышали, как перешёптываются весенние родники. — Мир на наших землях. И земные пути не угроза для принцессы Атех.

Авось ошарашенно смотрел на возлюбленную, но казалось, та не замечала его.

— Это великая честь для меня, принцесса, — поднимаясь, сказала Ольга, и вставший княжич Игорь молча и вежливо поклонился принцессе.

На какое-то мгновение быстрые взгляды обеих женщин встретились, и Ольга насторожилась и смутилась одновременно. Однако лёгкая тень уже покинула чело принцессы, и Атех произнесла:

— Я здесь для того, чтобы лично поздравить тебя, князь. Любовь и мудрость будут сопутствовать браку твоих детей. И никакая сила не помешает им.

Странный акцент на слове «никакая» почти никто не услышал. Лёгкое облачко тени, если оно и существовало, теперь развеялось окончательно.

Лишь волхв Белогуб бросил на принцессу колючий взгляд. Но княжеские гридни, подняв кубки, вскричали:

— Йо-хо!

Принцесса улыбнулась и вдруг превратилась в юную девушку. Она сказала:

— Я никогда не пила вина. Но за процветание дома моего друга сегодня выпью.

— Я не устану повторять, что для меня это высокая честь! — с достоинством отозвался Олег и улыбнулся. — Чудесная встреча!

Князь усадил принцессу рядом с собой и лично подал ей кубок.

— За Ольгу и Игоря, — произнесла принцесса и вдруг растерянно взглянула на Авося. Юноше показалось, что он в этот момент может задохнуться. Это замешательство длилось не больше мгновения, а потом принцесса отвела взгляд и быстро добавила: — За князя Олега!

— Йо-хо! — снова дружно отозвались гридни.

Принцесса только пригубила вина и произнесла:

— Прошу вас, продолжайте.

Танцующие воины с какой-то новой радостью сошлись в круг. Авось слушал их дружный и ритмичный топот, слушал барабанный бой, и всё это перебивал стук его собственного сердца. А к танцующим княжеским гридням присоединялись другие, воинов в центре становилось всё больше. Князь с улыбкой наблюдал за ними. И вдруг Фарлаф закричал:

— О-лег! О-лег!

Князь отрицательно качнул головой, но крик берсерка подхватили Свенельд и другие воины.

— О-лег! О-лег!

Теперь это выкрикивали все танцующие, а затем и все княжеские гридни принялись стучать кулаками по столам, повторяя, как громкое заклинание, имя своего вождя:

— О-лег! О-лег!

Князь слегка смутился, а принцесса Атех рассмеялась и снова бросила взгляд на Авося. Краска выступила на лице принцессы, прежде никогда не ведавшей сомнений, и она тут же отвела глаза.

— О-лег! О-лег! — неслось над свадебным пиром.

— О-лег! О-лег! — гремело со всех сторон.

На лице посланника Велизария появилась надменная брезгливость, однако епископ неожиданно выказал живой интерес к происходящему.

— О-лег! О-лег!

И тогда, к восторгу воинов, их вождь поднялся со своего места. Он извлек из ножен свой меч и лёгкой походкой направился к танцующим.

— Не будь дураком, — шепнул Авосю неизвестно откуда появившийся над ним Карифа.

— А? — отозвался юноша. Его тело словно онемело.

— Она великая принцесса, — хмыкнул купец, — но и просто девушка. Думаешь, почему она сейчас здесь?

Ольга вдруг поймала на себе взгляд принцессы Атех. Робкий, какой-то испуганно-виноватый и… будто вызывающий одновременно. Так бы, наверное, глядели на счастливую соперницу, но… Ольга внимательно посмотрела на принцессу, и та немедленно отвела взор. Девушке показалось, что в последний момент она увидела в глазах принцессы невыразимую печаль. Ольга повернулась к своему брату. Он выглядел совсем несчастным, и купец Карифа что-то сейчас говорил ему.