Фельдъегерь. Книга 2. Рыцарь - Юрий Корчевский

Однако караульные подняли тревогу, показывая на западную сторону:

– Верховые!

Всадники скакали со стороны Киева.

Сам князь, услышав тревогу, поднялся на городскую стену.

Когда верховые приблизились, стало видно – это русские. Да не простые проезжие – боярин впереди, а с ним – дружина малая, личная. Воины не только для безопасности потребны. Боярин – не смерд какой-нибудь, каждый издалека по сопровождающим видеть должен – благородного звания всадник. Вскоре самые глазастые разглядели и небольшой прапор.

– Из Киева боярин.

Ворота распахнулись, и небольшой отряд влетел в город во весь опор. Створки ворот сразу закрыли и опустили за ними железную, кованую решётку.

– Чтой-то вы с закрытыми воротами? – удивился боярин, увидев спускающегося со стены князя.

– Половцы к городу идут, с часу на час появиться должны.

– Здравствуй, князь! Вовремя я успел! Как чувствовал, всю дорогу гнал. Послание от великого князя киевского Святополка Изяславича доставил.

И в это время со стены закричал дружинник:

– Половцы! Много!

Князь взбежал на стену по крутым ступенькам. С востока, со стороны степи надвигалась тёмная масса, отчётливо видимая на фоне снега. Похоже, не одна сотня всадников.

Раньше половцы зимой никогда на Русь не ходили. Прослышав о том, что на престол в Переяславе сел князь Владимир, у которого дружина после битвы и ухода из Чернигова слаба и малочисленна, ханы Китан и Итларь решились на набег. Зима, русские удара не ожидают, дружина слаба – почему не напасть? В городе всегда есть чем поживиться.

Постепенно послышался сначала отдалённый шум – как будто река течёт вдалеке. Потом уже ржание, звон железа и топот копыт, смягчённый снегом.

Половцы буквально окружили город. Жители со страхом и беспокойством следили за ними со стен. Но враждебных действий половцы не предпринимали, обидных слов не кричали, по любопытным из луков для острастки не стреляли. В отдалении на два полёта стрелы поставили войлочные юрты. Тут же разобрали, разломали избы, сараи и амбары ближайшей деревни, запалили костры. Отдыхают после перехода, или ханы решили не начинать боевых действий и попробовать вести переговоры? Ведь зачастую ханам половецким удавалось решить набег мирным путём – князья предпочли отделаться богатыми дарами и деньгами.

Вот только жадность ханов зачастую не имела границ. Приняв дары, которые, по их мнению, были недостаточно богаты, они всё же начинали воевать. Были случаи, когда, приняв дары и заключив мир, они показательно уводили войско от города, и огнём и мечом, презрев свои клятвы, проходились по землям князей, грабя селения и уводя людей в плен. Потому князья особой надежды на переговоры не возлагали.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Караулы следили за каждым передвижением половцев, готовые в случае угрозы поднять тревогу.

Утром, довольно поздно, к стенам подъехал гонец, передавший предложение ханов о переговорах.

– Где и когда? – спросил князь, поднявшийся на стену.

– Итларь и Китан, достопочтенные ханы, предлагают тебе решить самому.

– А кто из них главный?

Гонец возмущённо вскрикнул. По его мнению, русскому князю самому необходимо было знать.

– Конечно Итларь!

– Предлагаю ему проехать в город, безопасность гарантирую.

– Нет, это всё слова! Они ничего не стоят!

– Пусть придут послы, обговорят условия, на которых хан приедет на переговоры.

– Я понял, передам хану.

Гонец ускакал.

То, что хан начинает с предложения о переговорах, – хороший знак. Вот только казна пуста, что отдавать?

Не прошло и получаса, как из половецкого стана подъехали три дородных, в богатых зимних халатах, в лисьих шапках степняка – явно из приближённых к хану людей. Они поприветствовали князя, по обычаю своему спросив, здоров ли он сам, его дети и жёны и тучны ли его стада?

Алексей стоял недалеко от князя, на городской стене, и все переговоры слышал поневоле, как и многие дружинники. Владимир предложил князю Итларю приехать для переговоров в город.

– В Переяславе тепло, избы топятся, еды вдоволь, удобно. Можно обсудить все вопросы, – сказал князь.

– Хан не простой воин, и для племени его жизнь ценна. Итларь придёт на переговоры, если ты дашь нам в залог своего сына.

Князь опешил. Отдать сына половцам? Язычники неумытые слова не держат и могут обойтись с княжичем худо. Но и переговоры сорвать – городу и княжеству дороже обойдётся.

Владимир раздумывал, а половцы, видя заминку, предложили:

– Ты дашь нам своего сына Святослава, и с ним – его челядь. Мы дадим ему отдельный шатёр, и он не будет нуждаться ни в чём. Ты волен передать для него еду, которую он хочет. Когда переговоры закончатся, мы прямо на середине этого поля произведём обмен. Ты нам вернёшь живого и невредимого хана, мы тебе – княжича. Только и хан прибудет к тебе со своими людьми.

Условие, которое поставили половцы, было жёстким – ведь княжичу исполнилось только десять лет, ребёнок ещё. Да и жалко сына, мало ли что может случиться? Но князь, пересилив себя, кивнул:

– Согласен.

– Клянись!

– Клянусь честно соблюдать условия переговоров и обеспечить безопасность хана и его людей. А теперь – вы.

– Мы тоже клянёмся, что с головы княжича, а также с голов его людей не упадёт ни один волос. Да будет так! – Половцы хорошо говорили по-русски.

Удовлетворённо кивнув, степняки уехали, а в княжеском дворце поднялся переполох. Жена князя, Гита, узнав об участи сына, воспротивилась. Да и кому в здравом уме придёт в голову отдать маленького сына язычникам в заложники, да ещё зимой? Он ведь может не только простудиться, а и саму жизнь потерять. Князь, однако, заверил её, что сыну ничего не грозит.

Тут же стали собирать прислугу. В первую очередь – дядьку, из старых воинов, да двух холопок-нянек. А ещё десяток гридней – из тех, что поопытней. Десятник, узнавший о задании, заверил князя:

– Пока головы свои не сложим, к княжичу не прикоснётся рука половецкая.

– Похвально. Но их много, а вас десять всего. Лучше, если бы обошлось.

Санный поезд из нескольких саней с сыном князя и прислугой выехал из города. Следом, охраняя княжича, бежали дружинники. Горожане провожали обоз жалостливыми взглядами: каждый понимал, что ради них князь Владимир отдаёт в залог самое дорогое – сына. Были у князя на то время другие сыновья, постарше, и за них бы он не так волновался, но этот ребёнок ещё несмышлёный.

На середине поля, между городом и половецким станом, обоз остановился. Почти сразу навстречу выехал на коне хан Итларь и с ним – два десятка его людей. Понятно, что хану положена свита, но старый воевода Ратибор, сын его Ольбег да и сам князь, стоявший на стене, обеспокоились. Столько воинов в свите могли ночью учинить беспорядки, прорваться к воротам и впустить в город половцев.