Сказка для волка - Евгения Барбуца

Он смотрел мне в глаза, гипнотизируя.

Мене страшно?

Медленно, очень медленно, он опустил руки на мою талию.

Что он собрался делать? Самый глупый вопрос, который женщина задает себе, находясь наедине с мужчиной рядом с постелью.

Так же медленно он потянул мою майку вверх.

Могла ли я позвать на помощь? Кого? Единственный кто занимался моим спасением, сейчас меня раздевает. Мы же в его Логове. Он желает награды? Приходит осознание, что я еще не готова.

Я подняла руки. На мгновение зрительный контакт прервался, но даже тогда я не смогла пошевелиться.

Маечка упала на пол, а он вновь взял меня в плен своих нечеловеческих глаз.

Я не плакал. Не тряслась. Я просто дышала.

Его широкие ладони прошлись по моей талии, скользя по коже и наконец, руки коснулись оголенного живота. Странное чувство. Я уже ничего не понимаю. Единственное чего сейчас хочу, это бежать. Или не единственное? Странное, щекочущее чувство поселилось в низу живота.

А вот и тихий хруст молнии. Очень медленно он опустился на одно колено, ведя своей горячей рукой по бедру, спуская джинсовую ткань. В его глазах я не могу ничего прочесть. Мурашки покрывают все мое тело.

Меня начало трясти. Я хочу попросить его остановиться. Спросить почему он так со мной. Но голос не слушается. Я просто отстраняюсь от реальности.

Очень нежно и аккуратно его жёсткая ладонь чуть приподнимает сначала одну ногу, крепко обхватив щиколотку, потом вторую. Он заставляет меня перешагнуть через вещи, поднявшись, и взяв за руку.

Я стояла перед ним обнаженная. От того еще более беззащитная чем была раньше. Стыдливое желание прикрыться буквально свербело в голове, но я не сделала этого из гордости. Да, я стояла здесь из чистого упрямства. Как послушная механическая кукла со стержнем из врожденной упертости. Вот сейчас можно вырваться, найти что-нибудь тяжелое и… и ничего я не сделаю. Сколько можно дурочку из себя строить?

Саша подвел меня к кровати. Откинул одеяло и уложил в пастель. Накрыв одеялом, поцеловал в лоб.

— Спи, маленькая, у тебя сегодня был тяжелый день.

Развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Что я чувствовала в тот момент? Что может чувствовать Красная Шапочка, приготовившаяся отдать себя в жертву Большому Страшному Волку? Зря я что ли из себя жертву строила?!

Да разочарование я чувствовала! Странное, непонятно откуда взявшееся разочарование! И от того на душе стало еще противнее. Чего я хотела?

Мне с мужиками с самого начала не везло. Одному хватило дядиных денег. Из под второго дядя успел вытащить. А теперь… А что теперь? Неужели я возомнила, что смогла заинтересовать его? Действительно смешно. Решила, раз нормальный мужик в мою сторону не смотрит, то могу попытать счастье с психом, способным подарить девушке голову на блюде? Однако у него оригинальное чувство юмора. Это ж надо, блюдо с голубой каемочкой.

А почему я собственно убиваюсь? Ведь пронесло же!

С Дмитрием пронесло, и Саша не тронул! Я до сих пор жива! И у меня есть голова Артема. Я ведь этого добивалась. И не суть важно кто ее мне дал, главное получила что хотела.

И пусть я до сих пор в Логове самого настоящего оборотня, для которого убийство так же естественно, как и дышать, это ничего. Пусть меня и колотит при виде трупов, пусть и воротит от запаха крови, пусть даже боюсь их всех поголовно, я согласна терпеть все это, пока дядя Боря и я под покровительством Назарова.

Были и тревожные мысли. Я все больше и больше погружалась в мир оборотней. Не без помощи Саши. Смогу ли выбраться сухой из воды на этот раз? По-прежнему остро стоял вопрос его резона.

Кстати о причинах. Кому и зачем понадобилось громить мою спальню?

На этой мысли я задремала. Тяжелый, тревожный сон давил.

Я была даже рада, когда почувствовала, как прогнулся матрас. Кто-то очень горячий обнял меня, делясь своим теплом.

— Са-ша, — выдыхаю сонно.

— Да, маленькая? — тихо спрашивает он.

— Я не хочу, что бы тебя наказывали.

— За что, маленькая?

— За убийство одного из вас. Ты сам говорил.

— Меня не накажут, Ру. Я в своем праве.

— Как это?

— Я на своей территории. И это ведь твой подарок. Помнишь?

Тут я встрепенулась, пытаясь отогнать липкий сон.

— Не понимаю.

— Веди себя как равная, Ру. И тогда никто не усомнится в правильности моих действий.

А дальше я врубилась. Наверное, так действительно было лучше.

Проснулась ближе к обеду. Солнышко ярко освещало комнату, которую я минут пятнадцать разглядывала, пытаясь понять, кто я и где. Вспомнила, побледнела, подумала и быстро успокоилась. Великие свершения требуют много сил. А где их взять как не на кухне? Но сначала ванна.

Сегодня решила особо не мудрствовать и, обнаружив родной чемодан в углу, надела первое попавшееся. Шорты и майка — что еще для счастья надо? Позавтракать.

Отчего-то сегодня настроение было боевым. Для себя я решила, что семи смертям не бывать, а одну и послать можно напоследок. Хватит уже трусить.

Единственное чего я всегда хотела, это спокойная жизнь. Идя к своей цели, в средствах и методах я никогда не скупилась. Так почему сейчас что-то должно быть по другому?

Спустившись на первый этаж, услышала громкие голоса.

— Но она же не виновата! — басовитое возмущение.

— Ярослав, — тихо, но достаточно внятно, даже меня пробрало. — Что-то не нравится?

— Нет, — запала у Сашиного оппонента явно поубавилось.

— Тогда прекрати орать на моем пороге. Или с дочери пример берешь? — ядовитая насмешка сквозит в каждом слове.

— Прости, Хорт, — тихо, подавленно, и нотки самоуничижения. Противно.

Я бы не смогла склонить голову.

— Ты ведь понимаешь, что я был милосерден к ней? Я потратил пол дня, ликвидируя ущерб нанесенный ею, — недовольное ворчание.

Теперь понятно кто комнату разгромил. Неизвестная дамочка отчего-то невзлюбила интерьер моей спальни. Все они тут психи.

Сейчас главное отвлечься от неприятных мыслей старым проверенным способом. Займусь-ка я обедом. Что у нас там в холодильнике?

Визжала я громко. Пожалуй, излишне громко. На мой невольный крик прибежал Саша и неизвестный мужчина лет сорока на вид, чуть грузного телосложения, широким лбом, и болотного цвета очами.

— Что? — Саша смотрел на меня хмуро, а вот его гость буквально лучился нездоровым любопытством.

В памяти всплыли его вчерашние слова. Быть равной, говоришь?

— Что ЭТО делает в холодильнике? — я тыкаю пальцем в злополучную голову, стоящую на одной из полок, между перцем и помидорами.