Мертвецы не танцуют - Макс Острогин

Семь свечей в одну сторону, а затем семь свечей в другую, а мы посередине, правильно, надо отдохнуть. Дрянная ночка выдалась. Это если мягко говорить.

– Мы в кармане, – сказал Курок. – В черной дыре.

– В какой еще дыре?

– В пространственной. Редкое явление, но встречается. Искривление, люди попадают в него и ходят по кругу до смерти…

– Как интересно, – сказал я.

– Говорят, надо кровью побрызгать, – сказал Курок. – Кровь любое пространство выпрямляет, сыздавна известно. Вот вы в Рыбинске от мутантов как спасались?

– Никак.

– Ясно. От мутанта есть несколько способов…

– Ну вот ты и побрызгай, – посоветовал я. – Кровью.

Курок пожал плечами.

– У меня крови мало, – сказал он. – И она неправильная вся, белокровная, такая не пойдет. Для того чтобы выбраться, нужна сильная кровь.

Поглядел на меня.

– Прыгни в люк, уродец.

– Я так и знал. Да пожалуйста, прыгну. Я просто к тому, что кровь очень помогает, облегчает. И надо немного, еще останется, ты не беспокойся…

– А я не беспокоюсь.

Пристрелить, что ли? Я снял карабин, стал поглаживать курок, поглядывать. Огоньки колыхнулись, заплясали на свечах, замерли, сквозняк.

– Что делать-то будем? – спросил Курок

У меня не было никаких идей – нельзя же считать идеей поливание стен кровью? Во-первых, это погано, во-вторых, кланяться всякой мерзости не в моих правилах. И никакой крови.

– Никакой крови, – я помотал головой.

– Как скажешь. Тогда есть научный способ, на мутантах опробован. Если человек вдруг понимает, что к нему привязался мутант, он действует так

Курок вытер лоб.

– Действует примерно вот как. Человек закрывает глаза, вертится, останавливается вдруг. Открывает глаза, намечает направление, кидает кошку, идет по кошке. Снова закрывает глаза – и снова вперед, и до тех пор, пока не выйдет мутант, он небольшой, ноги короткие, вполне можно его опередить.

– Опередить?

– Ага. Но это, конечно, если человек понимает, а такое редко встречается. На то и мутант, чтобы мутить. К нам, конечно, не мутант привязался, тут проблема, видимо, в самом тоннеле, не в порядке что-то с ним. Из-за мертвецов. Зло. Когда его слишком много, да еще в замкнутом пространстве, дурные вещи происходят…

Это правильно, прав Курок, абсолютно. Поэтому злодеев надо успокаивать как можно раньше. Если этого не делать, то они злодейской силы набираются, и сложно уже с ними. Тут все как у праведников, чем дольше негодяй упражняется во зле, тем труднее его победить. И с жизнью злодеи тяжело расстаются, в муках, в гноище и нарывах, геенна заранее протягивает к ним свои лапы, редкая вонь при смерти злодея повергает в трепет… Хотя о другом надо думать. Как выбраться. Понятно, что бродить туда-сюда бесполезно, забродимся, выбьемся из сил. И этот спуск вниз…

– Сначала кончится вода, – рассказывал Курок. – Вода всегда заканчивается первой, некоторые пьют очень много. А как кончится вода, так сразу кончится и свет, лампа ведь на воде работает. Без света туго. В темноте есть особенно сильно хочется. Еда быстро кончится, а здесь еды не найти, я даже крыс не видел…

Свечи. Пламя опять дрогнуло, огненная дорожка колыхнулась, точно сквозняк…

– Воду можно слизывать с рельс, – сказал я. – Рельсы тут длинные, так что воды вполне хватит.

– Язык сотрешь – рельсы ржавые, кстати.

– Это еще лучше, от рельс организм железом здорово пополнится.

– Главное, чтобы не свинцом. Свинец – очень вредный для человека. Слушай, Дэв, а кто тебя звал? Ну, там?

– Никто.

– Она? Она ведь? Красавица твоя? Знаешь, сирены, они под самых важных людей подделываются. Получается, она для тебя самая важная. А ты ее лечить не пробовал? Говорят, холодная вода помогает. Главное, держать подольше…

Неожиданно Курок замолчал, подумал чуть, а затем стал считать.

Вслух.

– Раз, два, три, четыре.

Я смотрел на него.

Сорок восемь – и свечное пламя колыхнулось снова. Интересно.

Курок считал еще два раза.

– Пятьдесят секунд, – сказал он. – В среднем. Каждые пятьдесят секунд в тоннеле что-то происходит… Точно сдвигается маятник огромных подземных часов… Знаешь, Дэв, в темноте люди не живут, в темноте они перестают быть людьми…

– Знаю, знаю. Пятьдесят секунд?

– Пятьдесят секунд, точно… Смотри на меня. Дэв, смотри на меня, ладно?

Ладно.

Астроном не спеша отправился вдоль свечей. А я размышлял о том, что в этом, наверное, имеется смысл. Включать в каждую группу вот такого, как Курок. Астронома. Япет не дурак, что уж тут говорить. Интуиция, так это называется. Чутье, редкая способность в некоторые минуты воспринимать действительность непосредственно.

Вот сейчас нас эта самая интуиция серьезно выручила. Сначала Курок в приступе паники нагреб свечей, а потом в приступе непонятно чего расставлял их по рельсу. Я не очень хорошо понимал, что он задумал, ну да ладно.

– Надо разметить путь, – крикнул Курок.

Он добрался до последней свечки. Пламя колыхнулось.

– Опять выдох, – сообщил Курок. – Пятьдесят секунд – и снова. Как пульс.

Курок двинулся назад. Ко мне. Гася и подбирая свечи, семь штук потушил, семь осталось.

– Придумал выход? – спросил я.

– Вроде бы. Свечки еще есть… Есть вроде… Собирайся.

Я всегда собран.

– Отлично. Теперь слушай.

Курок стал вдруг серьезным и строгим, не похожим на себя. Астрономическим, пожалуй. А я к другому привык уже.

– Держись рядом со мной. Выполняй все мои требования. Если отстанешь… Тот, кто отстанет… Здесь и останется. Ясно, герой?

– Ясно, – ответил я.

– Тогда за мной.

Он двинулся вдоль горящих свечей, не торопясь, отмечая колыхания воздуха, на седьмой свечке наклонился и зажег восьмую, приставил ее на рельс метров через десять. Затем девятую, затем…

Продвигались. Курок шагал первым, считал, ставил свечу. Я начинал понимать. Он размечал пространство. Чтобы не пропустить поворот. Можно было бы натянуть леску, но с огнем вышло красивее. Когда в линию выстраивались все четырнадцать, Курок просто переставлял их из конца в начало. По одной.

– Медленно, тут спешить не требуется, – приговаривал

Курок. – Постепенно, совсем постепенно. Шагаем, уже немного… Все руки сжег, воск горячий. Перчатки, что ли, дай…

Я стал снимать с пояса перчатку, она зацепилась, и вдруг Курок ойкнул.