Не проклинайте мужа Светом - Александра Лисина

Из глубины дома снова донесся задорный смех мадам Ольдман.

— Оставь свои проклятия для других, Арлахх. На меня они больше не действуют.

Мужчина, не заметив стоящую в тени меня и спрятавшегося за моей спиной Мартина, скользнул по оборотню злым взглядом. Из-под капюшона двумя рубинами блеснули кроваво-красные огоньки глаз.

— С дор-р-роги! — прошипел гость, стремительно сбегая по ступенькам.

Сар молча посторонился, а вампир вихрем пронесся мимо и исчез в ночи, злобно хлопнув напоследок калиткой. Мгновением позже с крыши взлетел на редкость крупный ворон и, негодующе каркнув, устремился следом за хозяином.

— Кто там на пороге мнется? — сурово осведомилась мадам Ольдман, выглядывая из-за двери. Но увидела меня и мгновенно расплылась в приветливой улыбке: — Ой, Хелечка, дорогая! Вот уж кого я сегодня не ждала! О, да ты не одна?

Сар, к моему удивлению, с достоинством поклонился растрепанной девчонке в драном сарафане.

— Ну надо же, надо же, — хихикнула та, благовоспитанно прикрыв рот ладошкой. — И кто это так беспокоится о сохранности твоего здоровья? Неужто ты наконец обзавелась достойным ухажером?

Тут из-за моей спины настороженно выглянул Мартин, и мадам Ольдман моментально забыла об оборотне. Подобралась вся, хищно прищурилась, пристально разглядывая нашего ангела. Но потом вдруг снова улыбнулась и довольно прищелкнула языком.

— А вот за этот подарок спасибо! Уважила старуху, нечего сказать. Ну заходите же, не стойте в дверях. А телохранитель пусть на крылечке подождет. Ничего с вами не случится. Слово ведьмы.

Я вопросительно повернулась к Сару, но тот лишь кивнул, подтверждая, что не возражает против такого положения дел. И, подойдя к крыльцу, уселся прямо на ступеньку, демонстративно уставившись на калитку, возле которой толпились наши друзья.

— Умный мальчик, — удивилась ведьма. — Тебе и впрямь повезло, Хелечка — такой не предаст. А где второй? A-а, вижу. Неплохой выбор для полукровки. Ну что ж ты замерла, милая? Входи. Страсть как не терпится посмотреть на твоего ангела вблизи.

Мы с Мартином переглянулись и, прижав к груди охапки трав, по очереди зашли в дом. Дверь за нами тут же закрылась, отсекая звуки ночного города, а по гостиной разлился аромат свежезаваренного травяного настоя и умопомрачительный запах горячей выпечки, отчего рот тут же наполнился слюной. Причем не только у меня.

Окинув быстрым взглядом гостиную, я аккуратно сгрузила свою ношу в угол и, знаком велев Мартину сделать то же самое, первой шагнула к столу.

Готова поклясться, что, когда мы переступали порог, на нем еще ничего не было. Но сейчас поверх белоснежной скатерти красовались три пустые чашки, небольшой чайничек с цветочным орнаментом на боку и два блюда с горячими ватрушками. Видимо, в честь важного гостя хозяйка решила изменить своим привычкам и, помня о том, что ангелы мясо не особенно уважают, сделала начинку из творога и варенья.

Под пристальным взглядом ведьмы Марти поежился, но затем решительно подошел и протянул детскую ладошку.

— Здравствуйте. Мое имя Мартин. И недавно я видел про вас сон.

Мадам Ольдман удивленно воззрилась на предложенную руку.

— Правда? И о чем же он был, мальчик?

— Я видел вашу смерть, — совершенно спокойно заявил ангел, бесстрашно заглянув в зеленые омуты ее глаз. — И она была связана с тем предметом, который вы отдали сегодня вампиру.

Я ошеломленно повернулась к ангелу, а у старой ведьмы изменилось лицо.

— Я ничего и никому не отдавала, мальчик, хотя предложение было более чем щедрым. Арлахх ничего от меня не получал. Если только…

Мадам Ольдман вдруг нахмурилась, к чему-то прислушалась. После чего всплеснула руками и, пробормотав нечто неразборчивое, метнулась на второй этаж. Там немедленно что-то зашуршало, зашипело, под конец даже грохнуло, словно ведьма откинула в сторону надежно замурованный люк или крышку сундука. А потом до нас долетел ее разгневанный вопль:

— Как он посмел?!

Я поежилась, когда от набирающего силу крика ведьмы задребезжали чашки на столе, а пол ощутимо завибрировал. Поразилась про себя, что кому-то вообще удалось ограбить старуху. А потом вспомнила, как тяжело взлетал с крыши ворон, и мысленно присвистнула: а вампир-то — молодец. Сам остался в доме заговаривать бабке зубы, а в это время его подельник-ворон проделал клювом дыру в крыше, залез на чердак и умыкнул оттуда нечто очень ценное. Причем ему не помешали ни защитные заклинания, ни зачарованные осы, ни даже крепкая крышка на сундуке — или чем там ведьма гремела?

— Сбежал, кровопийца проклятый! — Со второго этажа кубарем скатилось нечто, в котором я с большим трудом признала давешнюю «девочку» — клубок спутанных седых волос, похожий на воронье гнездо, перекошенное яростью лицо, дико пылающие глаза, в которых читался самый настоящий страх. Интересно, что именно умудрился спереть кровосос, если мадам Ольдман так расстроилась? — Уничтожу! Изведу со свету! Во-о-ор!

Изменившаяся до неузнаваемости ведьма, на лице которой проступило зверское выражение, обвела гостиную полубезумным взглядом, а потом вдруг открыла рот и завизжала так, что нас чуть не сдуло. От этого вопля занавески на окнах взметнулись чуть ли не до потолка. На полу пугливыми ежиками начали собираться половицы. С потолка посыпалась мелкая труха. Чашки и чайник сперва потрескались, а затем начали стремительно крошиться, словно звуковая волна дробила их невидимым молотком.

Еще через какое-то время опасно затрещали стулья. Ощутимо прогнулись несущие балки и искривилось пространство вокруг входной двери. Весь дом заходил ходуном, словно оказался в эпицентре землетрясения, а мадам Ольдман все кричала и кричала, заставляя нас с ангелом медленно пятиться и изо всех сил зажимать уши.

Наконец ведьма выплеснула свое негодование и остановилась, чтобы перевести дух. В этот момент ее взгляд упал на меня и прижавшегося к стене ангела, на мгновение став более осмысленным. А затем она одним гигантским прыжком оказалась рядом и с рыком накинулась на Мартина.

— Как ты узнал? У тебя есть дар предвидения?

Ангел, смешавшись под таким напором, попытался юркнуть мне за спину.

— Н-не уверен…

— Тогда откуда?!

— Мне просто сон вчера приснился. И я решил вам о нем рассказать.

— Твоя мать — прорицательница? — снова прорычала ведьма, оскалив внезапно отросшие клыки.

Мартин замотал головой.

— Не знаю. Не видел ее никогда.

— Как это? — поразилась я, настойчиво прикрывая его собой. — Ты же говорил, что прожил с ней всю жизнь!

— То была приемная мама, — смутился Мартин, опасливо покосившись на застывшую в паре шагов ведьму. — Она меня вырастила, и я ее очень люблю. Но настоящая моя мама далеко. Отец сказал, что нам пока нельзя видеться, но когда-нибудь, когда я буду готов, он обязательно ее ко мне приведет.