Сны суккуба - Райчел Мид

— У нее есть парень? — спросил Даг, таращась вслед.

— Нету, — ответила я. — Ни одного. Очень уж разборчивая.

После работы пришлось поездить еще по собственным делам. Когда я добралась наконец до Сета, он лежал на диване с ноутбуком.

— Привет, Фетида, — сказал он, отложил ноутбук и сел.

— Привет.

Я села рядом. И некоторое время мы смотрели друг на друга молча. Не то чтобы сердито, но и не слишком нежно. Скорей, задумчиво, пытаясь понять, что у другого на уме. Потом он потянулся к вырезу моего свитера, и я вздрогнула. Сет взялся за цепочку, на которой висел его подарок. Вытянул кольцо наружу, провел пальцем по дельфину.

— На шее носишь? Как школьница?

— Ну да. Мы ведь еще и до любовных игр не дошли…

Он улыбнулся, выпустил кольцо и погладил меня по щеке.

— Увы, — вздохнул Сет, — что-то многовато мы стали ссориться, правда?

— Да. — Я откинулась на спинку дивана. — И даже уже не из-за секса.

— Я заметил. Это однообразие виновато.

— Однообразие?

Он пожал плечами.

— Ты же понимаешь. Рутинный ход событий. Мы вместе. Доверяем друг другу. Общаемся. Любовь не всегда — борьба с роковыми силами, пытающимися нас разлучить.

«Если только, — подумала я, — не принимать во внимание разницу между продолжительностью жизни смертных и бессмертных».

Почему меня так мучил страх за жизнь Сета в последнее время, я и сама не знала. Когда начали встречаться, понимала, конечно, что эта проблема существует, но только умом. Теперь же страх засел глубоко внутри. И то, что Сет был ранен, не способствовало избавлению от него. Кстати, о ранении…

— Я так и не поблагодарила тебя, — сказала я.

— За что?

— За то, что рискнул ради меня жизнью.

— Но ты…

— Ладно, ладно. Не будем в сотый раз. Умно или глупо ты поступил — неважно, главное, что храбро. И… и спасибо тебе за это.

Сет накрыл мою руку своей.

— Не за что меня благодарить.

Я встала.

— Ну, теперь, когда с сантиментами покончено, давай займемся делом. Раздевайся.

— Дел… — начал Сет. — Как раздеваться?

— До трусов.

— Мы, что же, дошли до любовных игр?

— Хватит вопросов. Раздевайся.

Я отправилась в кухню, взяла там кое-что, остальное достала из сумки, которую привезла с собой. Когда вернулась, Сет уже сидел на диване в одних боксерских трусах. Сереньких, фланелевых. Прелестно. Я поставила на пол тазик с теплой водой, присела рядом. И принялась макать туда губку и протирать Сету ступни.

Некоторое время он молчал. Потом спросил:

— Репетируешь евангельский сюжет? Кажется, там тоже кто-то омывал Иисусу ноги.

Смочив губку в очередной раз, я двинулась выше.

— Не волнуйся, — сказала я. — Превратить эту воду в вино я не потребую. Пока не закончу, во всяком случае.

И начала протирать икры. Не слишком мускулистые, с рыжеватыми волосками.

— Обычай омовения ног — старше Евангелия. Существовал у множества народов задолго до Нового Завета. Омывали ноги обычно царям, великим полководцам.

— Ты омывала ноги царям и полководцам? — шутливо удивился он.

— Да.

— Ого. Вот уж не думал, что окажусь в такой компании.

Я улыбнулась.

— Напрасно. Поэты и барды пользовались уважением не меньшим. И обращались с ними соответственно.

— О, добрые старые времена… Сейчас если нам заплатят — и то уже хорошо.

Я со всей осторожностью обтерла раненое бедро.

— Да. Но зато и голову не отрубят, если сочинение не понравится.

— Ты рецензий на мои книги не читала…

— Читала, но только хорошие.

Протерев обе ноги, я бросила губку в тазик, отодвинула его. Сет приподнялся было, но я велела сесть обратно.

— Это не еще не все.

Взяла бутылочку массажного масла, которую принесла с собой, плеснула немного в ладонь. Запахло миндалем.

— Я тебя всего лишь вымыла.

И с той же неспешностью принялась втирать масло, снова начав со ступней.

Омовение — чувственный процесс, но умащение чувственней вдвойне. Если не втройне. Подшучивать друг над другом мы перестали. Сет, затаив дыхание, следил за движениями моих рук, и, заглянув ему в глаза, я увидела в них не только удивление и возбуждение. Но и любовь… такую сильную, что невольно отвела взгляд. Английским языком он владел в совершенстве, но порой это искусство не шло ни в какое сравнение с тем, что он говорил мне глазами.

Покончив с ногами, я залезла на диван и занялась спиной и грудью. Массаж я умела делать не хуже, чем танцевать. Знала, где какие группы мышц находятся и как их следует разминать. Над Сетом пришлось поработать основательно, так он был напряжен и негибок — то ли от сидячего образа жизни, то ли от пережитого стресса. А может, от всего сразу.

Наконец я закончила. Он, не боясь перемазать маслом ни меня, ни диван, тут же откинулся на спинку и притянул меня к себе. Я прижалась щекой к его гладкой, скользкой груди, благоухавшей миндалем.

— Ах, Джорджина… — вздохнул он. — Хотелось бы мне ответить тебе тем же.

— Я притворюсь, что ответил.

Он снова вздохнул.

— Ненавижу притворство.

— Угу.

— Я не шучу. Вправду ненавижу.

Сет сказал это так горячо, что я вздрогнула. Подняла голову.

— Ты в порядке?

— Да… разве что, — он покачал головой, — немного разочарован.

— Сексуально?

— Конечно… но не только. Ты думала когда-нибудь, что мы… все-таки могли бы однажды…

— Нет, — быстро сказала я. — Никогда.

— Я бы рискнул.

— От выстрела у тебя мозги повредились.

— Выстрел заставил меня задуматься, что такое жизнь, вот и все.

Мне тут же вспомнилась Мэдди. Неужели его глупый поступок и впрямь способен действовать на других вдохновляюще? Почему я этого не понимаю… стала совсем бесчувственной? Отдалилась от людей?

— Я даже массажем тебе ответить не могу, — продолжал он. — Ты делаешь для меня так много… а что получаешь? Это ты должна быть разочарована сексуально. То, что бывает у тебя там, на стороне… неважно. Пожалуй, Хью прав. Ты страдаешь больше, чем я.

— Нисколько. Вопросы секса мне, конечно, не безразличны, но я справляюсь.