Тайна острова Драконов - Ольга Миклашевская

– На дирижабль уже не попадете – улетел аккурат вчера вечером, господа. Кареглазый, значит, приболел… У Толстолобого сыпь под правым глазом – жуть какая штука заразная! Генуя в рейде… Лаплана родит на днях… Так что, звиняйте, люди добрые, не на ком сейчас в Драконий Глаз лететь!

Я облизнула губы и присмотрелась – да парень просто издевается! Ухмылка – от уха до уха – врет и не краснеет.

– Найдешь дракона за пять минут, дадим пять серебряных, – посулила я, зная, что в таких вопросах главный предмет вожделения драконщиков – звенящие монеты, на большее они и не претендуют.

– А если за десять минут? – смекнул юнец.

Я фыркнула:

– Десять медячков.

Словно реактивная медуза ужалила мальчишку в мягкое место, он вихрем промчался куда-то за драконьи стойла. Питомцы радостно засвистели и запыхтели, приветствуя хозяина. Прирученный дракон для владельца безобидней домашнего кошака. Может, и цапнет, но только не нарочно, а от нехватки серого вещества.

Вскоре из загона драконщик вывел рычащего и упирающегося лазурного дракона – самого редкого после ледяного (тех приручить еще никому не удалось) и черного (а на этих только особи королевских кровей да всякие зажиточные графы и князья разъезжают). Теперь понятно, почему малец пытался развести нас на деньги, – дракона жалко, вдруг с ним что случится, а по официальному уставу плата за любого дракона одна и та же.

Шеллаку дракон тоже понравился – он аж улыбнулся слегка, чего мне от него добиться не удавалось никогда. Эх, мужики… Что с них взять? На уме только девки фигуристые да драконы верховые – никакой романтики.

– Только смотрите, – погрозил пальцем юноша, – что с драконом случится, заплатите двойную цену! Он у нас один такой, правда, Верли? – и похлопал брыкающееся животное по морде.

Пока Верли седлали (Шеллак помогал, а я стояла, лузгала семечки с сорванного по пути подсолнечника и иногда давала ценные указания, которые не нравились не только обоим мужчинам, но и зверюге), прошло еще около получаса. Своенравная животина никак не хотела прикусывать уздечку, а попросту прокусывала ее так, что приходилось бежать за новой. В конце концов дракон все-таки предстал перед нами в полном обмундировании и рьяно скреб когтистой лапой твердую землю.

– Хороший мальчик, – ласково защебетала я, пытаясь впихнуть животному в пасть шмат сырой индейки, но проклятая зверюга категорически отказывалась от лакомства, хотя чуть не откусила мне палец.

Стоявший позади меня драконщик истерически прыснул в рукав.

– Я бы тоже обиделся на ее месте, – пояснил он, когда я перевела на него выжидательный взор.

– Ее?! – Я уставилась на лазурное существо размером с упитанного буйвола.

Действительно она. И глазками хлопает, и зубки скалит, и маникюр на лапах имеется весьма неплохой, если сравнивать с моим. Одно плохо: самки верховых драконов гораздо опасней своих сородичей противоположного пола. Оно и понятно – драконихам приходится и яйца защищать, и вылупившихся дракончиков жизни учить. Поэтому они и крупнее, и опаснее драконов-самцов.

На спину Верли драконщик кое-как – где с мольбами, а где с угрозами и ругательствами – присобачил два грубых седла из невыделанной кожи, и, как только последний ремешок втиснулся в свою пряжку, дракониха застыла, словно по волшебству.

– Что это с ней? – спросила я у драконщика, в то время как тот кормил паршивку сахаром прямо с ладоней.

– Зачарованная упряжь.

Транспортное средство по-кошачьи замурлыкало.

– Для жены такую же не продашь? – поинтересовался Шел, за что получил от меня болезненный удар в бок.

Парнишка захихикал, а мы с Верли обменялись понимающими взглядами.

Я отсчитала драконщику обещанные пять серебряных и еще надбавила сверху пару медячков в качестве чаевых. На том мы и распрощались. Я поклялась своей рыжей шевелюрой, что верну дракониху в целости и сохранности, не буду науськивать ее на драку с другим драконом и вообще отдам ее на попечение королевскому постоялому двору, где о Верли позаботятся. Как я потом себе говорила, вспоминая о данной клятве, волосы не зубы – отрастут.

Как можно удобней устроившись в седле, притом что в нем даже чисто теоретически невозможно было удобно устроиться, я поддала каблуками по чешуйчатым драконьим бокам, и животное, грозно рыкнув и сделав короткую разбежку, оторвалось от земли.

– Ух ты! – вырвалось у меня, когда мы уже поднялись на приличную высоту. Внизу мелькнула одинокая фигурка драконщика, машущего рукой и, как мне показалось, кричащего что-то нам вслед. – Что-что? Я не слышу! – проорала я как можно громче, но ответа так и не добилась: наученная с детства единственному маршруту, Верли и не собиралась притормаживать, не говоря уже о том, чтобы вернуться обратно. Даже если внезапно начнется метеоритный дождь, это ничегошеньки не изменит.

Пытаясь хоть как-то развлечься, я комментировала сидящему спереди Шеллаку все, что видела, изображая из себя экскурсовода:

– А теперь мы парим над горным озером, прямо под нами у берега пасется стадо снежных львов, которые смотрят на нас как на пролетающий мимо ужин. Слева по курсу виднеется княжество Снежного дракона. Ходит легенда, что кости у владеющего этими землями князя до того промерзли, что каждый, кого дракон касается, превращается в ледяную статую. Кстати, Шел, может, заглянем к нему на огонек?

– В следующий раз, – ответил некромант, и я сочла это обещанием завернуть в ледяное княжество на обратном пути.

Чем ближе мы оказывались к северной оконечности острова, где и располагалась столица, тем холодней и холодней становилось на высоте. Под длинную юбку забирался холодный ветер, щекотал ляжки, пробирался под блузку, блуждал по телу, как ненасытный любовник. Я же, впрочем, чувствовала себя мороженой камбалой, но никак не участницей прелюдии. Стуча зубами, я подгоняла и подгоняла драконшу, хотя та и сама прекрасно знала, что ей делать.

Самое обидное, Шеллак даже не дрожал. Ему что на воде, что на суше, что под облаками – все одно. Иногда я думаю, что он и не человек вовсе.

Когда от холода хочется завыть как собака, я обычно именно так и поступаю: