Хромой. Империя рабства - Владимир Белобородов

Мирант появился через десять дней. Поскольку мы его ожидали и даже знали, с какой стороны приплывет, Ларк заметил лодку издали, и к тому времени, как дед причалил, мы все, включая Огарика, были на берегу. Лодка стараниями Клопа и Чустама чуть ли не наполовину влетела на берег.

– О-о-о, как балзона встречаете, – ухмыльнулся дед, обнимая Огарика. – Здоровый, мешок захвати.

Он вальяжно вышел на берег.

– Да не томи ты… – не выдержал Чустам.

– Что не томи-то? – наигранно удивился дед. – А где Лакуз?

– Какой Лакуз?

– Лакуз, сын Ганги и Дората из Приречного? – повернулся дед к Клопу.

– Получилось?! – первым догадался Толикам.

– А то! Только оба ваших светильника пришлось старосте отдать.

Один из трех светильников мы продавать пока не стали – самим пригодится.

– Да ладно, показывай!

Дед достал из-за пазухи трубочку, замотанную кожей. Медленно потянул тесемки и осторожно вынул бумагу.

– Держите.

Мы сгрудились около Толикама.

– Ха-ныр-к-ск… – начал по слогам читать нелепые завитушки Клоп.

Если честно, то я думал, что он не обучен грамоте.

– Ханыркское локотство, – перебил его Толикам. – Не туда смотришь. Видишь, две печати? Одна из них и есть вольная.

– Как удалось-то? – спросил Чустам.

– Да в соседнем селе прошлый год этот самый Лакуз решил на заработки податься. Нашел чем откупные выплатить, ну и загулял на радостях. В подпитии его гордость разобрала, что он такой вольный, и он давай парней задирать. А парни крепкие – помяли немного, да перестарались. Из родных у него лишь сестра была, и с той они словно бараны бодались. Староста села и предложил ей умолчать – жалко парней, ладно, если в рабы не впечатают. Она девка ушлая, согласилась. Токмо одного из парней в мужья взяла, так ее никто не брал – толста да страшна. Ну а Лакуза схоронили по-тихому. Балзонским отчитались, что ушел. А документы староста прибрал. Вот и пригодились.

– А ты чего ему сказал?

– Сказал, что внучатый племяш свои бумаги потерял, а восстанавливать далеко ехать, да и хлопотно.

– И что, поверил?

– Да какая разница-то?

– Ну да, действительно.

– Стой, здоровый. – Дед перехватил Клопа с мешком. Пошарив внутри, вынул большую бутыль. – Новорожденного обмыть.

Утром голова у меня вроде как особо не болела, но определенная вялость была. Дед с Огариком исчезли раньше, чем мы проснулись. Жаль, как-то я уже привык к нему. Парень вносил в наше существование некоторое разнообразие и дисциплину – хочешь не хочешь, а ребенка кормить надо. Мирант вчера угостил нас настоящей самогонкой с магической очисткой, к тому же настоянной на травах. Это скажу вам… не химическая бормотуха из магазинов нашего мира. Мягкая, но с ног вали-и-ит. Кроме настойки дед привез нам деньги за чешую, целых три империала и двадцать башок! Вообще-то мы раскатывали губу на большее… Дед, вернее всего, себе немного взял, хотя с учетом документов для нас и этого было с лихвой.

– А где Огарик? – едва показав голову из ямы, спросил Чустам.

– Уехали, наверное. Серебрушки нет.

– А-а-а. – Корм явно был разочарован.

Следующим из ямы вылез Толикам. Он молча взял котелок и пошел к реке.

Первое время меня коробили некоторые привычки местных, в частности, вот эта – пить воду из реки, но восемь лет рабства… Приходилось и из поилок хрумзов пить.

– Хромой, – остановился Толикам, – сходи верши проверь.

– Ага. – Я встал, размышляя о том, что ополоснуться бы тоже не мешало.

Наверное, корму пришла та же мысль, поскольку он тоже встал:

– Я с тобой.

Верш у нас стояло всего три, остальные при наличии бредня не требовались, и мы спрятали их в прибрежных камышах.

– Уф, хорошо! – Чустам вошел, вернее, упал в воду первым.

Я так радикально настроен не был, поэтому входил медленно, не более шага в пять секунд.

– Как я уже отвык от похмелья! – вынырнул корм.

А я так вообще его в этом мире не испытывал. Вот найду проход через миры, открою наркологическую клинику. А что? Закинул кого сюда рабом, там бабла стриганул, да и здесь полста башок. Интересно, сколько это на наши? Довольно сложный вопрос – идентичных товаров не было, да и в ценах я плохо ориентировался.

Вытащив две крупные рыбины и отпустив мелочь – заелись, мы с Чустамом отправились обратно. Все уже были на поляне.

– Что, помельче не было? – спросил Толикам.

– Была, выпустили, – развел руками корм.

– Я вообще суп хотел…

– Как-то не подумали.

– Ладно. Ларк, почистишь?

Тот медленно кивнул.

– А что, ничего не осталось? – Клоп тоже выглядел помято.