Тебя уволят, детка! - Влада Южная

– Надеюсь… – эхом повторила я.

Я сдружилась с человеком, с которым у меня не было ничего общего.

Ни интересов.

Ни тем для разговоров.

Ничего.

И все-таки я не испытывала желания послать ее подальше, как поступала обычно с бесполезными мне людьми.

Зашибись.

После невыносимо долгой дороги домой, Ден не выдержал первым и начал целовать меня прямо в лифте. Едва двери закрылись, он прижал меня к себе, с легкостью завладев губами. Руки по-хозяйски поползли на мою талию.

– Думал, сойду с ума, пока смогу прикоснуться к тебе, – пробормотал он.

Только теперь я поняла, что за весь вечер, не считая нескольких промашек, Ден так меня и не коснулся. Держал слово. Поэтому я не успела достаточно выпить, и бабуля маячила в одной тесной кабине с нами.

Об этой проблеме никто из нас не подумал заранее.

И пускай даже поцелуи Дена сводили меня с ума, но укоризненное лицо старушки сбивало все настроение.

– Постой… – я с трудом отодвинула Дена от себя. – Мне надо тебе кое-что сказать…

– Не надо, – качнул он головой и дернулся вперед, пытаясь преодолеть мое сопротивление.

– Нет. Надо, – процедила я, напрягая мышцы. – Мне надо будет… выпить.

Он застыл и мгновенно переменился в лице.

– Оу, нет! – испугалась я. – Это не из-за того, что ты подумал. Из-за бабули. Я не вижу ее, когда выпью.

– И что? – не понял Ден.

Лифт остановился и выпустил нас на площадку. Я начала рыться в сумочке в поисках ключей. Руки слегка дрожали.

Черт возьми, я собиралась сделать вторую самую большую глупость в своей жизни.

И, что забавно, с тем же самым парнем.

– И то, – ответила я, – не хочу, чтобы она за нами наблюдала. Это, знаешь ли, неприятно. И попахивает извращениями.

Мне каким-то чудом удалось отпереть замок с первой попытки, и мы вошли в квартиру.

– И сколько тебе надо выпить? – мрачно поинтересовался Ден.

– Немного, – я помолчала, потом все-таки призналась: – Средне. Но я буду все соображать.

Я перестала соображать еще в баре, когда решила привести Дена Овчаренко к себе домой и лечь с ним в постель, но кого волновали такие мелочи?

– Это не лучший вариант, – покачал Ден головой.

– Но другого варианта нет, – пожала я плечами. – Теперь ты понимаешь, почему я так хочу быстрее избавиться от нее?

Он сделал какой-то неопределенный жест.

– В общем, – поспешила продолжить я, – иди побудь где-нибудь… в квартире. Я скоро приду.

Я повернулась и быстро ретировалась на кухню, предоставив Дена самому себе. На кухне остановилась в задумчивости. Кажется, у меня оставалась бутылка ликера, подаренного кем-то на какой-то праздник. Я начала шарить по шкафам и искать ее. Бабуля скромно ждала своей участи в углу.

Я не знала, чем в это время занят Ден, но мысли о нем меня нервировали.

– Не дергайся, – тихонько сказала я сама себе, когда едва не уронила на пол стакан, – не дергайся. Ты еще можешь передумать. Просто скажи ему, что передумала. Он же не будет брать тебя силой?

Я извлекла бутылку и поставила ее на стол перед собой.

– Или будет? – Я посмотрела на привидение в поисках поддержки. – Будет?!

Та ответила слабой улыбкой. Я мучительно застонала и стукнула себя кулаком по лбу. До чего дожилась! Обсуждаю с привидением свою интимную жизнь! Вот уж и правда, ниже падать некуда.

Надо быть стойкой. Я приняла решение. И пусть разум паниковал, в глубине души мне этого на самом деле хотелось.

Открыв бутылку, я налила ликер и принялась пить крупными глотками. Напиток оказался гадким на вкус и очень приторным. Я морщилась и давилась, проклиная все на свете. Зато когда выпила достаточное количество, жизнь заиграла новыми красками. Бабули и след простыл, а все страхи испарились.

Осталось только одно чувство – сегодня ночью я сойду с ума. Я сорву всю одежду с Дена и заново открою для себя его тело. И буду надеяться, что он меня не разочарует.

Походкой сытой львицы я вышла из кухни. В коридоре горел свет, который мы включили, когда пришли, но в остальных комнатах царили темнота и тишина. Я не знала, куда пошел Ден, но инстинктивно направилась в спальню.

Он сидел на стуле возле небольшого компьютерного столика. Хоть не разлегся голым на кровати – такой резкий переход мог бы вызвать у меня бесконтрольный приступ смеха. Горела настольная лампа, не такая яркая, как люстра, но дающая достаточно света, чтобы мы могли видеть друг друга.

– Все получилось? – только и спросил Ден, пожирая меня жадным взглядом.

– Да.

Я хотела подойти к нему, но он остановил меня жестом.

– Постой там. Хочу на тебя посмотреть.

Я остановилась, безвольно опустив руки. В моих представлениях после того, как входила в спальню, Ден набрасывался на меня, быстро рвал на мне одежду и превращался в безумного кролика, овладевающего моим телом.

Но он задумал что-то другое.

– Снимешь платье? – попросил Ден.

Мне до физической боли требовался сиюминутный контакт с ним, но я проглотила ком в горле и кивнула. Подняв руку, начала расстегивать на платье «молнию», расположенную под мышкой.

– Если тебе неприятно так стоять, только скажи, – голос Дена стал более низким.

Лампа светила из-за его спины, отчего на лицо падала тень, скрывая его эмоции.

– Нет, все нормально, – я расстегнула «молнию» до конца. – Только нечестно, что я раздеваюсь, а ты сидишь одетый.

– Это легко исправить, – усмехнулся он, а затем закинул руки наверх, подцепил на плечах футболку и стянул ее через голову.

Футболка отправилась на пол, и я проследила взглядом ее полет. Вид обнаженного мужского торса заставил мое сердце биться чаще. Опомнившись, я стянула с себя платье, оставшись в белье.

– Меня всегда сводило с ума твое тело, – признался Ден голосом, в котором сквозила беззащитность. – Всегда. Твоя идеальная гладкая кожа. Твоя грудь. Талия. Ноги.

Я почувствовала, как мурашки бегут по моей коже, а соски напрягаются и становятся твердыми, но заставляла себя стоять ровно и гордо под его взглядом.

– Ты очень красивая, Вика, – продолжил он.

Я облизнула губы, чем вызвала у Дена приглушенный стон.

– Хочу убить каждого, кто был у тебя после меня, – признался он.

– Их было не так уж и много, – усмехнулась я. – За несколько минут управился бы.

– Это неважно, сколько их было, – прошипел Ден, качая головой, – ничего уже не важно. Только ты. Для меня важна только ты.