Шепот в темноте - Елена Звездная

Я изумленно посмотрела на Аделарда, и он пояснил:

— Сонхейд подтвердил то, что я заподозрил, еще находясь в твоем доме, Мадди, ты не дочь своего отца. Именно поэтому «отец» так спокойно отнесся к факту твоего принесения в жертву. В ином случае он бросил бы вызов Вихо и погиб, защищая своего ребенка. Как любой нормальный оборотень. И как любой нормальный оборотень, пусть даже полукровка, он уже с начала беременности твоей матери знал, что в тебе нет его крови.

Я едва ли могла танцевать дальше. Потрясение оказалось настолько сильным, что я медленно теряла связь с реальностью, двигаясь как марионетка, не слыша и не видя ничего вокруг, ощущая растущую пустоту внутри…

— А… м-м-мой настоящий от-тец… кто он? — срывающимся шепотом спросила я, глядя на то, как мир вокруг медленно подернулся радужной пленкой слез.

— Не думаю, что он жив, Мадди, — сочувственно произнес Аделард. — Тот, кого ты считала отцом, хоть и наполовину, но все же оборотень — с его обонянием отследить того, кто спал с его женой, минутное дело. Скрывая тайну своего происхождения, он ничего не стал говорить твоей матери, но вряд ли оставил в живых ее возлюбленного. Это в том случае, если был факт измены.

Я пошатнулась.

— В общем и целом предположение об измене твоей матери логично, но… но только для человеческих пар, а в мире оборотней женщины всегда сохраняют верность партнерам, исключение лишь альфа-самка, при условии, что она сильнее своего альфа-самца… Конечно, можно было бы допустить, что твоя мать искренне полюбила какого-то человека, вступила с ним в кратковременную связь и родилась ты, — продолжил Аделард, все так же крепко, бережно и уверенно поддерживая меня. — Но есть одно маленькое «но», и даже не одно — целых два. То, что насторожило меня при установлении контакта, и то, что я испытал при ощущении вкуса твоей крови. Говорить об этом Сонхейду я не стал — слишком опасно. Мои подозрения мы проверим у Асами. И если я прав, у нас еще есть шанс познакомиться с твоим настоящим отцом и выяснить тайну твоего рождения.

— Тайну моего рождения? — переспросила дрожащим голосом.

— Полукровкам достаточно сложно покинуть территорию Великой степи, Маделин, — задумчиво отозвался Аделард. — Без помощи — практически невозможно. А значит, твоему «отцу» помогли. Кто, зачем и какова была цена расплаты? И не стала ли ты следствием оплаты за услугу?! Интригует, не правда ли?

— Пугает, — прошептала я.

— Относись к этому проще, как и следует относиться к уже свершившимся фактам.

Он подхватил меня на руки, закружил под мелодию заигравшего вальса, отпустил и закружил вновь, обнимая, а затем с улыбкой произнес:

— Расслабься, улыбнись, наслаждайся танцами, в конце концов, я неплохой партнер, согласись.

Говорить я была не в состоянии, поэтому лишь жалко улыбнулась в ответ.

— Расслабься, — настоятельно повторил Аделард.

Его совету было крайне сложно последовать. Я думала об отце… об отцах… о маме, о своем детстве, о Вихо… Почему-то именно о Вихо — он ведь тоже должен был сразу понять, ощутить, что я не оборотень даже на четверть. А впрочем, почему «должен был»? Он ощутил. Сразу. Вероятно, к этому и относилась его издевательская фраза «хороший отец». Тогда почему Вихо согласился принять мою жизнь за жизнь отца? К чему это было? И как получилось, что я… я… А мама? Могла ли я, пусть даже на секунду, представить, что мама любила кого-нибудь, кроме отца? Нет! Этого просто не могло быть, она жила папой, дышала им, их любовь всегда наполняла наш дом нежностью, заботой, бережным отношением ко всем нам… И папа никогда не делал различий между нами, детьми… Я…

Я вспомнила слова Ада: «Именно поэтому „отец“ спокойно отнесся к факту твоего принесения в жертву. В ином случае он бросил бы вызов Вихо и погиб, защищая своего ребенка. Как любой нормальный оборотень». Отбросила то ощущение боли в груди, которое скрутило, едва стало ясно — папа даже не пытался меня защитить…

И мне вспомнились мои четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… годы, в которые я каждый день проживала как последний. Отец знал почему. Отец знал, ни мама ни остальные не были в курсе. Отец знал и… ничего не сделал. Даже не поговорил со мной об этом. Ему было все равно?

Внезапно Аделард перестал танцевать и, прижав к себе, крепко обнял. Крепко-крепко и в то же время очень нежно, бережно. Я задохнулась в первый миг, но затем спрятала лицо у него на груди, стараясь сдержать слезы.

Вампир держал меня так несколько долгих минут, пока я не успокоилась.

Затем отстранился, заглянул в мои глаза, улыбнулся и вновь закружил в танце. И постепенно я отвлеклась, отдавшись во власть мелодии и уверенно ведущего меня Аделарда.

Сложно сказать, сколько продолжался этот вечер, но завершилось все крайне удивительно — мы вдруг остались совершенно одни, а зал погрузился в абсолютный мрак, лишь над нами словно светил прожектор, выделив нашу пару лучом света.

— Что происходит? — испугавшись, спросила я.

— Посторонние, — все так же ведя меня в танце, ответил Аделард.

И вдруг исчез.

Словно его схватили и оторвали от меня…

Я остановилась, растерянная и напуганная непроницаемой тьмой, боясь шагнуть из того круга света, в котором находилась.

А в следующий миг сердце замерло и ухнуло вниз, сжавшись от страха, — ко мне из темноты шагнул Вихо. Его желто-серые глаза мерцали в полумраке, их я увидела первыми, а затем свет выхватил широкие плечи, затянутые в строгий черный костюм, галстук-бабочку, ворот белоснежной рубашки.

— Ты прекрасна, — с легкой хрипотцой произнес оборотень.

Я промолчала, глядя в его глаза… Мерцающие в темноте, тускло светящиеся желтым сиянием… И, отметив это сияние, вспомнила слова Аделарда: «Потому что это прямое свидетельство того, что желание обладать тобой затронуло зверя, а значит — оборотень пойдет на все, чтобы получить тебя».

Но вместо того чтобы испугаться Вихо, я неожиданно вспомнила совершенно другого оборотня… Его серо-стальные глаза и тусклое желтое сияние в них, когда Роутег смотрел на меня… А потом я подумала, что ошиблась. Точно, ошиблась. Потому что это просто не могло быть правдой. Никак. Однозначно. Тут или мне показалось, или… или мне показалось!

А Вихо медленно подошел ко мне, неотвратимым кошмаром наяву вторгнувшись в не имеющие смысла размышления. Его левая рука скользнула на мою талию, правая нежно коснулась моей дрожащей ладони, и оборотень, не отрывая взгляда от моих глаз, закружил в танце, под заигравшую вновь мелодию. Шаг ко мне, твердый, уверенный, мой испуганный шаг назад, поворот… И вновь его шаг. Вихо смотрел на меня янтарно-стальными глазами, жадно и в то же время внимательно вглядываясь в черты моего лица.

— Как ты? — тихо спросил он.

Я замялась, не зная, что ответить на это.

— Прости, — неожиданно сказал Вихо.

— З-з-за что? — мой голос дрожал.