Господин Зима - Терри Пратчетт

Положение было отчаянным. Быки, тянувшие повозку, сорвались с привязи и убежали, когда странники попали в метель, огонь в плите догорал, но что хуже всего, догорала и их последняя свеча, и они понимали, что скоро не смогут читать.

— Волнолом Низагрош в книге «В стране снежных горностаев» пишет, что участники одной злополучной экспедиции в Китовый залив выжили, питаясь супом из пальцев собственных ног, — сказал младший библиотекарь Буркни.

— Интересно, — отозвался старший библиотекарь Свинсли, перебирая книги полкой ниже. — А рецепт он приводит?

— Нет, но, возможно, что-нибудь подходящее есть в «Кулинарии на грани» Каркараны Протеччи. Это у неё мы нашли вчерашний «Калорийный сюрприз из варёных носков»…

Раздался громкий стук в дверь. Дверь состояла из двух частей, чтобы можно было открыть только верхнюю половину и штамповать формуляры на узкой планке, прибитой к нижней. Стук продолжался, в щель нанесло снега.

— Надеюсь, это не волки, как в прошлый раз, — сказал Буркни. — Я из-за них всю ночь не спал.

— А волки стучатся? Можно посмотреть, что пишет капитан Какс Кусто в «Волчьих обычаях», — предложил старший библиотекарь Свинсли. — Но может, ты просто откроешь дверь? Да поторапливайся! Свеча вот-вот догорит!

Буркни открыл верхнюю половинку двери. На ступеньках повозки стоял высокий силуэт, едва различимый в мерцающем, процеженном облаками лунном свете.

— Мне нужна любофь, — заявил гость.

Младший библиотекарь подумал минуту, потом спросил:

— В такую погоду?

— Вы ж книженники или как? — резко спросил незнакомец.

— Да, мы… А, любовь! Романтические приключения! Конечно! — с явным облегчением сказал старший библиотекарь Свинсли. — Думаю, вам нужна госпожа Дженкинс. Госпожа Дженкинс, выйдите к нам, будьте добры!

— А у вас там, я зырю, мёрзло, — сказал посетитель. — Сосули прям с потолков виснут.

— Да, но, к счастью, нам удаётся не подпускать их к книгам, — сказал старший библиотекарь. — Госпожа Дженкинс, этот, гм, господин, желает почитать что-нибудь о любви. Полагаю, это по вашей части.

— Да, сэр. — Госпожа Дженкинс показалась из-за стеллажа. — Какого рода любовные романы вас интересуют?

— Такенные с облогой, стрыницами и чтобы словей побольше, — пояснил посетитель.

Госпожа Дженкинс, давно привыкшая к подобным запросам, скрылась в тёмной глубине фургона.

— Эти чучундры напрочь учокнутые! — заявил новый голос. Он исходил вроде бы от незнакомца в чёрном, но откуда-то значительно ниже головы.

— Прошу прощения? — не понял старший библиотекарь Свинсли.

— Ах, пустяковины, — поспешно сказал незнакомец. — Эт’ у меня коленье ноет, давнишняя история.

— Чего б им просто не попалить все ихние книжины? — проворчало невидимое колено.

— Звиняй, эти коленьи так и норовят обпозорить человека. Ох и умучился я с ними, — сказал незнакомец.

— Я знаю, как оно бывает. Мои локти тоже не дают мне покоя в плохую погоду, — согласился старший библиотекарь.

В нижних регионах посетителя явно шла борьба, и незнакомец покачивался, как тряпичная кукла.

— С вас пенни, — сказала госпожа Дженкинс. — И я должна записать ваше имя и адрес.

Гость в чёрном содрогнулся.

— Но я… мы нипочём не грим наши имена и адресы, — выпалил он. — Релихия запрещает. Э… Послушайте, не хочу быть такой наглой позадницей, как моё коленье, но чегой вы тут седаете и умерзаете вусмерть?

— Наши быки разбежались, а снег, увы, слишком глубок, чтобы можно было идти пешком, — объяснил Свинсли.

— Ах-ха. Но у вас есть печура и малакуча сухих старых книжин, — сказал незнакомец.

— Да, конечно. — Библиотекарь посмотрел на посетителя озадаченно.

Повисла одна из тех пренеприятных пауз, которые образуются, когда собеседники совершенно не готовы принять точку зрения друг друга.

Потом раздалось:

— Ну, тады давай мы — я и моё коленье — пойдём сыскнём вашиих му-зверей, а? — предложил загадочный незнакомец. — Нехудо за пенни, ыть? Громазд Йан, я тебе щаз кыкс накидаю по перво число!

Незнакомец покачнулся назад и исчез — или, скорее, выпал — из виду. Послышался шум драки, потом — удаляющиеся в снежную мглу вопли: «Раскудрыть!»

Библиотекари уже хотели закрыть дверь, когда услышали испуганное мычание быков. Мычание быстро приближалось.

Две снежные волны катились по искрящейся в свете луны пустоши. Быки мчались на них, словно любители кататься на досках в море, и истошно вопили на луну. В нескольких шагах от фургона они остановились, снег улёгся. Мелькнуло что-то синее и рыжее, и любовный роман исчез, как не бывало.

Но самое удивительное, по единодушному мнению библиотекарей, было то, что быки примчались к ним задом наперёд.

Смущаться от рассказов нянюшки Ягг оказалось трудно, потому что её жизнерадостный смех прогонял любое смущение. Саму её не могло смутить ничто.

В этот день Тиффани, поддев лишнюю пару носков, чтобы избежать нечаянного озеленения, отправилась вместе с нянюшкой «обходить дома», как это называли ведьмы.

— Ты ведь ходила по домам с госпожой Вероломной? — спросила нянюшка.

К горам со всех сторон стягивались пухлые тяжёлые тучи. Ночью наверняка выпадет ещё больше снега, чем вчера.

— Да. И с тётушкой Вровень, и с госпожой Жилетт.

— И как, нравилось оно тебе? — Нянюшка плотнее запахнула плащ.

— Иногда. То есть я знаю, почему мы этим занимаемся, но порой кажется, что нет уже никаких сил терпеть человеческую глупость. А вот лечить людей мне очень даже нравится.

— Недурно разбираешься в травах небось?

— Нет. Я очень хорошо разбираюсь в травах.

— А ты не скромничаешь, да? — усмехнулась нянюшка.

— Если бы я не понимала, что очень хорошо разбираюсь в травах, я была бы полной дурой, госпожа Ягг, — сказала Тиффани.

— Это верно. Хорошо. Хорошо, когда в чём-то хорошо разбираешься. А теперь давай окажем небольшую услугу…

…одной старушке, которую надо было помыть, насколько это возможно при помощи двух латунных тазов и тряпок. И это было ведьмовское дело. А потом они навестили женщину, которая недавно родила, и это тоже было ведьмовское дело. А потом — человека со страшной раной на ноге, и нянюшка сказала, что нога очень хорошо заживает, и это тоже было ведьмовское дело. А потом они отправились к нескольким домишкам далеко на отшибе, зашли в один из них и поднялись по узкой деревянной лестнице в тесную спальню, где какой-то старик выстрелил в них из арбалета.

— Что, старый чертяка, не сдох ещё? — весело приветствовала его нянюшка. — Выглядишь молодцом. Зуб даю, парень с косой забыл, где ты живёшь!