Дракон 3. Иногда они возвращаются - Игорь Алимов

— Глаз! Гла-а-а-аз!!! — вдруг завопил Владимир Федорович, прижав руки к лицу.

— Котейко, поберегись!!! — взревел Дюша.

Многострадальный велосипед, утерявший большую часть присущих ему деталей, погнутым рулем врезался Высокову в затылок. Потеряв равновесие, Высоков нелепо зашатался, цепляясь ногами за велосипедные обломки.

Ярко вспыхнули фары.

— В сторону! — крикнул Чижиков. — Дюша, в сторону!

Громов отпрыгнул, Высоков не успел — и ожившая посольская машина с короткого разбега припечатала его к стенке. За рулем скорчился Борн.

Дюша уронил велосипед.

Высоков отнял руки от лица. Вид его был ужасен: физиономия вся в кровавых шрамах, вместо правого глаза — багровый сгусток, изорванный пиджак в темных потеках, клочья рубашки на исцарапанной груди. Высоков коротко хекнул, уперся руками в капот, напрягся… Машина вздрогнула. Борн взрычал мотором и прижал Высокова сильнее.

— Что это за монстр? — потрясенно выдохнул Громов.

— Высоков Владимир Федорович, — тихо ответил Чижиков. — Не видишь, что ли? Мутант. Киборг из будущего. А впрочем, не спрашивай. Сам не знаю… — Он шагнул к машине, открыл водительскую дверцу. — Как ты?

— Бывало лучше, — болезненно сморщился Борн в ответ, грудью лежа на руле. Очков на Борне больше не было. — Так, будто поиграл в салочки с бешеным бульдозером…

Алексей сплюнул на приборную доску кровавую слюну.

— Пошли отсюда. — Котя потянул Борна за локоть.

— Не трогай! — вяло отдернул локоть тот. — Уходите сами… И быстрее… Я не знаю, сколько еще смогу удерживать это… — Кивнул он на Высокова, не оставлявшего попыток сдвинуть мерно рычавшую мотором машину с места. — Со мной все будет хорошо, друг мой ситный… — Через силу улыбнулся Борн Чижикову. — Ты… Ты только помни, что… никто не приведет тебя посмотреть на день завтрашний… и ты не узнаешь, зачем и для кого хранил то, что мог использовать для себя… Помни о предназначении… — Голос Борна делался все тише. — Каждый выбирает свое предназначение сам, понял?.. Не делай глупостей… Не делись тем, что предназначено тебе одному… Оно дано тебе и только тебе… Случайностей не бывает… Это нужно одному! Понял? Понял?! — неожиданно схватил Чижикова за руку Борн, притянул к себе.

— Ты не из клана Желтого императора, — прошептал Котя.

— Клан?.. — Борн поморщился. — Какой клан… Так, прикрытие… обладание предметами… дело индивидуальное, одинокое… Когда у тебя предмет, нельзя ни с кем объединяться… в кланы… Вся эта дружба, спасение мира, высшие идеалы… Другие тебя все время используют в своих интересах… А ты веришь и знать не знаешь… Дурачок… — Алексей зашептал быстрее, разноцветные глаза его лихорадочно блестели. — Пойми, ты избранный, волк-одиночка, и тебе одному решать, как обойтись с этим даром… на что направить, как употребить, что хорошо, а что нет… Ты должен сам, а иначе… — Борн замолк.

— Алексей! Алексей… — Потряс его за плечо Чижиков. — Он умер? Умер?!

— Он вырубился, — сказал Дюша, отодвинув Котю и бегло осмотрев Борна. — Думаю, у него куча переломов. Но пульс есть.

— Давай заберем его с собой!

— Не думаю… — Дюша с беспокойством оглянулся. К ним быстро приближалась сирена — видимо, полицейским наконец удалось очистить Хутун от велосипедов. — Надо уходить, Кость. Они, — ткнул Громов пальцем через плечо, — помогут лучше, чем мы, поверь мне. А нам, если мы не хотим долго и нудно объясняться с полицией, лучше слинять отсюда прямо сейчас. Черт, этот гад и мне пару ребер сломал…

— Сколько ни доблестен ты, Ахиллес, бессмертным подобный, хитро не умствуй: меня ни провесть, ни склонить не успеешь. Хочешь, чтоб сам обладал ты наградой, а я чтоб, лишенный, молча сидел?.. — задумчиво пробормотал Чижиков и позволил Громову увлечь себя в темноту.

* * *

С крыши Шпунтик некоторое время наблюдал, как пришедшие в себя люди в пиджаках помогают друг другу подняться на ноги; как из подъехавшего фургончика с мигающими на крыше красно-синими лампочками высыпает целая толпа людей в форме и окружает поле боя; как Алексея Борна осторожно вытаскивают из машины, кладут на носилки и уносят; как отгоняют машину, а на другие носилки укладывают того, второго, изодранного — он ловко прикинулся раненым и даже стал стонать, но кот знал, что это обман; как из окрестных домов сначала опасливо, а потом, точно горох из стручка, сыплются местные жители; как подъезжает еще одна машина и из нее выходит человек в фуражке и солидном мундире, а вместе с ним и европеец в костюме… Потом коту надоело, и он канул в ночь — следом за хозяином.