Иван Васильевич. Профессия – царь! - Михаил Ланцов

Однако поговорить и все обсудить им не дали. В прямой видимости лагеря появились уланы-комитаты и большой слон с «командирской башенкой», вызвавший легкую бледность у Селима.

Крепость тоже заметила подход войск и отреагировала салютом. А потом сигнальщики прямо на ходу стали махать флажками, переговариваясь с крепостью. Когда же комитаты подошли достаточно близко, ворота крепости открылись и оттуда выступили легионеры.

— Ну, что я тебе говорил? — Произнес, поведя бровью Селим. Мустафа же только фыркнул. Ему была неприятна правота брата.

Соединившись, комитаты стали строиться для атаки.

— Но их тут не так много… — удивленно заметил Мустафа.

— Донгард они штурмовали при нашем двукратном численном превосходстве, — мрачно заметил брат. — Легионеры — сильные бойцы. Может янычары и выдержат их натиск, но сипахов они просто смели.

Однако, выйдя на дистанцию в триста метров, легионеры остановились и выпустили вперед небольшую роту с ручными мортирками. Считай короткоствольными ружьями, стреляющими малыми трехфунтовыми чугунными фитильными гранатами. Это опытную роту гренадеров доставили из Москвы к Рагарду, чтобы его наверняка удержать, а заодно и все невеликие запасы гранат, которые только начали отливать.

Вот три расчета выстрелили и гранаты, летя по навесной траектории упали, не долетая редута. И чуть погодя взорвались. Вот расчеты поправили наведение, отрегулировав сошки этих эрзац-минометов. Еще залп. И гранаты перелетели редут, взорвавшись за его пределами. Еще залп. Еще. Еще. И вот, наконец, удалось пристреляться. Опыта у гренадеров мало, слишком мало. Но ничего. Справились. Так что, сразу за удачным накрытием, правильно выставив возвышение, ударила вся рота, все двадцать пять ручных мортирок…

И всего через час османы запросили мира. Ведь уланы стояли наизготовку, чтобы ударить в отступающих из укреплений. А гранаты сделали невозможным удержание обороны редута. Ни Селим, ни Мустафа, ни кто-либо из их людей не знал, что у роты гренадеров гранат было всего-ничего и Иван Васильевич планировал идти на штурм после их полного расхода. Для них казалось, что их тут всех и перебьют этими маленькими чугунными шарами, непрерывно взрывавшимися среди людей…

Нетерпеливое поведение Ивана Васильевича оказалось вполне оправдано. Пока он находился на марше, связи с ним не было. Однако в Рагард уже сообщили о начале войны Швецией и добровольном переходе Смоленска под руку Великого князя Литовского и короля Польского.

Удар! Очень серьезный удар, натурально ошеломивший Ивана. И если от шведов он чего-то подобного и ожидал, то Смоленск его неприятно удивил.

Султан Сулейман I Великолепный шел на любые меры, лишь бы ослабить Русь и уничтожить или поставить под свой контроль «Северный шелковый путь», уводящий товары из Персии мимо его казны.

Купеческая аристократия Новгорода очень активно вовлеклась в торговые дела Государя, а вот служилая аристократия Смоленска оказалась на обочине этого праздника жизни. И сильно из-за этого рефлексировала, завидуя и копя обиды. Все-таки Смоленск был одним из ключевых городов Руси. Такое упущение было непростительно.

Сигизмунд II Август же, по совету Сулеймана, предложил Смоленску Большое Магденбургское право и очень широкие привилегии. Фактически — высокую автономию на уровне самых значимых городов Священной Римской Империи.

Хорошее предложение для обиженных горожан? Очень. Это было даже больше, чем они могли ожидать. А ведь сверху на все эти обещания благодатно улеглись взятки и бесплатные раздачи хлеба беднякам, что быстро настроило городское население на нужный лад. Особенно в свете новостей о том, что вся Османская Империя вышла войной на Русь и только переход под руку Литвы позволит спастись от разорения.

Поэтому, когда к городу подошли литовские войска, горожане открыли ворота, приветствуя их. А все недовольные вышли через другие ворота, отходя к Москве. И Сигизмунд их не преследовал. Он знал о том, какую большую работу проделал Иван Васильевич в Европе и как его ценили за борьбу с мусульманами. Особенно Император Священной Римской Империи Карл V, чуть ли не открыто называвшим Ивана Васильевича братом и соратником в этом богоугодном деле…