Волшебник в Мидгарде - Кристофер Сташеф

— Ты имеешь в виду диких животных?

— И их тоже. А еще водовороты, зыбучие пески и горные тропы, где путников поджидали обвалы. Но большинство первопроходцев вышли на своих собратьев-гигантов и тоже дали им радио. А еще они нашли себе спутников жизни и вернулись домой вместе с женами и мужьями. Благодаря радио им удалось наладить регулярные контакты друг с другом.

Так постепенно сложилось племя гигантов. Теперь у них появилась возможность в случае внешней угрозы быстро созывать армию и координировать совместные действия по обороне своих границ. Это, кстати, одна из причин, почему им удалось выжить, несмотря на численное преимущество мидгардцев. Однажды великаны услышали чьи-то позывные. Кто-то упорно пытался выйти на связь. Оказалось, что это карлики.

Так гиганты и их низкорослые собратья начали оказывать друг другу услуги — карлики собирали для гигантов радиопередатчики, гиганты прокладывали для карликов дороги и возводили каменные стены. Конечно, они и сами могли бы собирать радио, но, по их словам, у карликов это получается лучше.

Подобная взаимопомощь и сотрудничество никак не вязались с тем, что Алеа с детства слышала об этих двух племенах.

Судорожно хватаясь за привычные с детства представления, она продолжала допытываться:

— То есть они торгуют друг с другом, несмотря на то, что гиганты и сами могли бы делать это твое радио?

— А кто не умеет? — воскликнул Гар. — Все до единого умеют! Ведь у них есть школы, самые настоящие школы!

— А что такое школа? — не поняла Алеа и нахмурилась.

Гар тотчас вспомнил, с кем разговаривает.

— А разве у вас... Разве в Мидгарде детей не отправляют учиться в школу, пусть не всех, но хотя бы некоторых?

— А разве я стала бы спрашивать? — укоризненно произнесла Алеа.

— Школа — это такое здание, где дети, а иногда и взрослые, учатся считать и писать, и... в общем, самым разным вещам. Где, например, получают знания ваши предводители?

— Бароны держат у себя в доме ученых старцев, чтобы те обучали их сыновей, — пояснила Алеа. — А если мальчик хочет стать жрецом, он уходит из дома и живет при храме. Но специальное здание для того, чтобы учиться? Какое расточительство!

— Не скажи! — возразил Гар. — Хотя, насколько я понимаю, отсутствие школ — это один из способов, которыми бароны пользуются, чтобы утвердить свою власть. Второй — это внушить вам неприязнь к другим племенам. Ведь если в ваших сердцах живет ненависть к карликам и гигантам, то вы просто не станете задумываться о том, что вас угнетают бароны!

— Бароны? Угнетают нас?.. — Алеа не поверила собственным ушам. И кому только в голову могла прийти такая дерзость? — Но ведь это же не так, это...

Слов для выражения своего возмущения она подобрать не сумела.

Тут до девушки дошел смысл сказанного Гаром.

Он понял это по ее глазам и кивнул.

— Никто из вас даже единым словом не восстал против баронов. Потому что, будь среди вас разлад, как бы вы сумели противостоять гигантам? Но разница в том, что правительство гигантов не цепляется за власть, и по сути дела народ правит сам собой. И таланты каждого востребованы обществом. Дети посещают школу, причем все — и мальчики, и девочки. За парту сажают также новоприбывших гигантов — тех, кто был изгнан из Мидгарда, только по вечерам. Они учатся читать и писать, а также пользоваться специальным языком чисел, который называется математикой, и другим наукам. Например, обучаются строить дома и дороги, а еще тому, что в моем детстве называлось физикой и химией. Они также изучают литературу и историю — по крайней мере то, что здесь знают в этой области.

— Подумаешь, кто не умеет рассказывать истории!

Алеа цеплялась за последние привычные ей понятия.

— Разница в том, — возразил Гар, — что гиганты знают такие истории, которых в Мидгарде даже не слыхивали! Например, откуда пошли имена богов.

— Ну, это ты мог бы спросить и у меня! — съязвила Алеа. — Мы все учим Сказание о Кольце. Я бы сказала, что мы растем, исполняя эти древние песни, по крайней мере лучшие из них.

— Ну да, арии Вагнера, — кивнул Гар. — Но гиганты установили настоящий их источник — древнегерманские саги, «Кольцо Нибелунгов». А это, заметь, большая разница.

— Не вижу никакой, — упиралась Алеа.

В этот момент к ним подошла, неся тарелки с дымящимся мясом, Орла и тоже остановилась поболтать с гостями, так что Алеа сумела высказать Гару свое мнение только после ужина, когда гиганты начали рассказывать всякие охотничьи истории и распевать песни.

Многое из этого оказалось хорошо знакомым девушке — похожие предания Алеа слышала в детстве. Но по мере того, как до нее доходили нюансы, глаза бывшей рабыни в буквальном и переносном смысле раскрывались все шире и шире.

К тому моменту как Орла проводила их с Гаром к гостевому дому, голова Алеа шла кругом от новых впечатлений, и она едва не забыла поблагодарить гостеприимных хозяев.

Либо новые впечатления, нежданно-негаданно обрушившиеся на нее, или усталость и скудное питание последних двух месяцев, а может, то и другое вместе... возможно, смерть родителей и короткое, но полное унижений, пребывание в рабстве — но, так или иначе, сознание Алеа каким-то образом изменилось до такой степени, что ей приснился сон, каких она до сих пор никогда не видела.

Сначала девушка погрузилась во мрак, что обычно случалось с ней, когда она засыпала, но на этот раз она прекрасно понимала, что с ней происходит.

Раньше Алеа как бы проваливалась в сон, затем ее посещали сновидения, а затем она просыпалась. Сейчас же она почувствовала вокруг себя какую-то мягкую, бархатистую черноту, сначала теплую, а затем гладкую и прохладную. Затем посредине неспешного мироздания возникла яркая точка, которая начала расти и постепенно, к вящему изумлению сновидицы, превратилась в человеческое лицо.

Загадочное порождение тьмы физиономистического характера задумчиво парило, вращаясь по трем осям координат, на фоне антрацитового зеркала иллюзий. Когда оно приблизилось к сознанию Алеа на расстояние удара кинжалом сомнения, то оказалось, что это лицо старца, обрамленное длинными седыми прядями: длинная седая же борода сметала последние крошки с обеденного стола реальности — странное зрелище: то ли дедушка, то ли виденье...

Алеа слегка испугалась: почему-то непроясненная парсуна напомнила ей стюарда во время достопамятного судилища.

Затем девушка решила, что предстала перед грозными очами самого Одина... Хотя нет, у Одина вроде только один глаз, а у этого все на месте.

— Не бойся, — прошелестел обволакивающий голос. — Я — Чародей и пришел, чтобы поведать тебе о Пути истинном!..