Плоды свободы - Яна Горшкова

Посвященная Локки капитан эрна Кэдвен Грэйн терла глаза кулаком, безжалостно щипала себя то за руку, то за ляжку и кусала губу, уже и без того истерзанную клыками. Но несмотря на то, что все эти действия ролфийка производила с должным тщанием и одновременно, безумие не отпускало ее. То есть совсем. Так жутко Грэйн не было еще никогда в жизни. Несчастная пересчитывала луны на ночном небосклоне – и раз за разом у нее выходило – четыре! Хоть ты тресни, хоть череп сама себе раскрои или вспори себе брюхо, а все равно – четыре! Не три, как испокон веков положено, не две и не одна, а именно четыре.

– Когти Локки, да откуда ж ты вылезла-то, проклятая? – в отчаянии всхлипнула эрна Кэдвен и в который уже раз зажмурилась и потрясла головой. Не помогло. Стоило приоткрыть осторожно глаза – и вот она, опять! Лишняя луна упрямо карабкалась к зениту, сияя алыми толстыми боками и одевая в багрянец заснеженные мрачные стены искомой каливы Этенхари на другом берегу речки… а какая теперь разница, какой именно речки! Последние Дни настают, до названий ли теперь?

– Не буду больше пить, – жалобно проскулила Грэйн и снова ущипнула себя за ляжку. – Слышишь, Локка? Все, ничего крепче эля от сей поры! Да что ж это такое-то, а? И впрямь Конец Мира, что ли? Ну?! Ответь же мне, Огненная! На кого еще уповать мне, если не на тебя?

– Белая Свора Отца, Верная! Ну что же ты все скулишь? От твоего жалобного тявканья Чертоги содрогаются! Видит Оддэйн, ты же воешь громче Маар-Кейл!

Верно, Грэйн и впрямь переборщила с мольбами, раз Госпожа битв явилась ей наяву и во плоти. Встала напротив, сияя нестерпимым блеском золотого взгляда, и чуть ли не плевалась теперь от раздражения.

– А кого еще звать мне, моя госпожа? – резонно заметила ролфийка, сразу успокоившись, будто собака, заслышавшая речь хозяина. – Воззови я к Морайг или Глэнне, разве будет толк? И напрасно ты гневаешься на меня. Взгляни и ответь – разве способна я своим умом постичь эти грозные и дивные явления?

И, на тот случай, если богиня сама еще не заметила творящегося в небесах непотребства, ткнула пальцем в лишнюю луну.

– О да, явления дивные и грозные, тут ты не ошиблась, – торжественно сверкнула очами Локка. – И верно подмечено, что они не для твоего ума, глупая Гончая. Не каждый день ты наблюдаешь рождение еще одного божества.

– То есть… – Грэйн, привычно пропустив мимо ушей язвительное замечание богини насчет ее, Грэйн, сообразительности, прищурилась и взглянула на новорожденное небесное тело уже трезвым взглядом. – Родилась новая богиня? О! Но… как? И – прости мне эти расспросы, госпожа! – от кого? – сообразив, что именно ляпнула и кому, ролфийка смущенно потупилась и пробормотала вдогон: – То есть я имела в виду… видишь ли…

– Не заставляй меня сомневаться в твоем здравомыслии, Верная! – хохотнула Огненная Луна. – Неужто до сей поры ты считала, что боги рождаются тем же способом, что и смертные?

– Ну, кто ж знает, – обиженно буркнула эрна Кэдвен. – Недаром же вы, лунные богини – дочери Оддэйна, Который есть Истина и Закон. Вдруг да как-нибудь так… э-э… этак, – и покрутила кистью руки, пытаясь наглядно показать, что именно подразумевала под «этак».

Локка рассмеялась так, что в зимнем небе прогремел вполне себе майский раскат грома и разве что звезды с небосклона не посыпались.

– О, Грэйн! Стоило тебе почуять запах своего змея, и где очутились твои помыслы?

– А вот этого не касайся, госпожа. – Ролфи показала зубы. – Не тебе осуждать меня за помыслы, коль скоро мою верность они не колеблют. Итак? Объясни же до конца, раз начала! Мне неведомо, как рождаются боги, но основы астрономии мне все-таки известны. И я…

– Ты – моя приемная дочь, а не родная, Грэйн, – посерьезнев, сказала богиня. – Но даже будь ты родной, я бы не стала открывать тебе тайны мироздания, ибо это знание не для людей. Не огрызайся, дитя; твой смертный разум все равно не вместит этого, да и не к чему тебе космогония с астрометрией и все прочие науки, потребные избравшим путь Познания. Твоя дорога – вера и верность. Прими и верь, как и подобает ролфи.

– Но…

– Чего ты хочешь от меня, волчица? – Голос Локки словно отдалился, и каждое ее слово теперь сопровождалось каким-то призрачным эхом. – Чтобы я поведала тебе о ледяных черных пространствах, где нет ни верха, ни низа, ни времени, ни расстояния? Ты не поймешь. Что с того, если я расскажу или даже покажу тебе раскаленную пыль, из которой рождаются звезды? Ты не осознаешь и крохотной доли. Но ты и не должна. Ведь и для меня непостижимо то, что заставляет тебя любить и клясться. Каждому свое, моя Грэйн, моя Верная. Прими это и будь спокойна.

– Что ждет нас теперь, Локка? – помолчав, спросила ролфи. – Смерчи и землетрясения, ураганы и штормы, должно быть? Наш мир изменился с ее приходом. Ведь она… она – божество полукровок? Это их вера дала ей силы родиться?