Полуночник - Дебора Хьюитт

– Меня зовут Алиса, – представилась Алиса. – Рада… – Она запнулась, разглядывая фартук, заляпанный кровавыми отпечатками ладоней, но фразу все-таки закончила: – Рада познакомиться.

– О, она просто красавица! – Старичок толкнул локтем Кроули. – Безмерно рад, что у тебя наконец-то…

– Мы просто друзья, – выпалили они одновременно и настороженно уставились друг на друга.

Друзья? Навряд ли. Кто-кто, а уж не друзья точно.

– Алисе нужен ключ-костяк, и никому, кроме тебя, я не могу доверить столь деликатную операцию.

– Польщен, польщен, – заулыбался старичок, взял Алису за руку и повел к одной из металлических коек, распутывая по дороге трубки стетоскопа.

Жестом он попросил ее снять пальто, и Алиса нехотя повиновалась.

– Я как раз на прошлой неделе получил новую партию донорских клеток. Так сказать, с пылу с жару.

Холодная мембрана стетоскопа ожгла спину, и Алиса подпрыгнула. Старичок успокаивающе похлопал ее по плечу.

– Вообще-то, – пробормотал Кроули, – ее донором буду я.

Стетоскоп выпал из рук Йозефа, шлепнулся на пол и со звонким «дзинь» отскочил от металлической ножки кровати.

– Ты будешь ее донором?

– Только ее, – кивнул Кроули. – Даже не думай, друг мой, высосать из меня еще пинту-другую, чтобы пополнить свои запасы.

– Да я и не собирался! – раскатисто захохотал старичок. – Но Кроули, это же великолепно!

Йозеф живо обернулся к Алисе:

– Не знаю, что уж вы ему такое сделали, дорогуша, но я безмерно счастлив за вас обоих. Это нужно отметить. Кажется, у меня была припрятана бутылочка…

– Йозеф, – многозначительно проговорил Кроули, – не выдумывай. Ты все преувеличиваешь. Никаких фривольностей мы себе не позволяем.

– А иногда не грех бы и позволить, – ухмыльнулся старичок.

Кроули застонал и страдальчески потер виски.

– Сколько времени это займет?

– Часа четыре или около. Так что устраивайтесь поудобнее.

Кроули кивнул и лег на вторую койку. Йозеф бросился к нему, обвил его руку жгутом и потянулся к канюле с длинной и тонкой иглой. У Алисы пересохло во рту.

– Э-э-э! – воскликнула она, соскакивая с кровати. – Знаете, я передумала. Вы ведь сказали, что мое сердце должно биться спокойно и ровно, а я…

Кроули метнул на нее раскаленный взгляд, и Алиса запнулась. Ее зазнобило.

– Вы впервые решились на подобную операцию? – Йозеф посмотрел на Алису, потом на Кроули.

Кроули вздохнул.

– Кровь отворяет двери, – спокойно сказал он.

– Господи, да это же просто смешно!

– Требуются годы, чтобы вы и вам подобные научились проходить через порталы. Я же просто родился с этой способностью.

– Очень полезное умение, – подхватил Йозеф. – Кроули впервые попал в Грачевник еще пацаненком. Испуганным и несчастным. Даже подумать страшно, что бы с ним сталось, если бы он не умел проходить сквозь двери.

Алиса стрельнула глазами в Кроули. Тот пожирал Йозефа пламенеющим взглядом.

– Сердечное спасибо тебе, Йозеф, удружил, – желчно процедил он, но старичок даже не заметил яда, сочащегося с его языка. – Как я только что сказал, есть люди с врожденным талантом к путешествиям в пространстве. Этот дар у нас просто в крови. Мы сами по себе ключи-костяки. – Алиса даже не улыбнулась. Все это ей очень не нравилось. – Я могу поделиться этим даром с другим человеком, пожертвовав несколькими стволовыми клетками, взятыми из моего костного мозга. Когда вам перельют мою кровь, она потечет по вашим венам и в конце концов доберется до вашего костного мозга. И кровь донора в вашем теле отворит для вас любые порталы. Вам потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя после операции, но затем, минуя годы и годы обучения, вы сможете путешествовать в пространстве. И недельки через две станете настоящим асом.

– Ничего не бойтесь, – утешил ее Йозеф. – Я эти трансплантации стволовых клеток каждый день провожу.

Трансплантации стволовых клеток?

– Через пару мгновений я введу венозный катетер в центральную вену, по которой кровь движется прямиком к сердцу, – участливо склонился над ней старичок. – Не будете ли вы столь добры передать мне вон ту иголочку, дорогуша?

И Йозеф беспечно указал ей на лежащий поодаль шприц, напоминавший копье. Или меч. Который этот мило улыбавшийся ей паразит собирался воткнуть в нее!

ттт

Алиса не помнила, когда же они ушли от Йозефа. В памяти остались лишь смутные воспоминания, как Кроули нес ее на руках и ее голова покоилась у него на плече, покачиваясь при каждом его шаге. Не помнила она, и кто ее раздел и уложил в постель – но это, наверное, и к лучшему.

Перекатившись на бок, она открыла глаза и вгляделась во тьму. Который час? Она потянулась к прикроватной лампе, но ребра тотчас заныли от боли, и руки повисли, как плети. Такое чувство, что ее лягнула в грудь лошадь. Эта операция истощила все ее силы.

Она прислушалась к ровному биению своего собственного сердца… сердца, которое гнало по ее артериям прямиком к ее костному мозгу кровь Кроули. Есть в этом какая-то странная интимность, что ли… Алиса зарделась. Благо в темноте ее никто не видел.

Она вспомнила лежавшего на кровати Кроули: рубашка расстегнута до груди, рукава закатаны, на локтевом сгибе белеет нежная кожа. Глаза закрыты, шея беспомощно обнажена, а на лице – несмотря на то что кровь, источник его жизненной силы, переливали в Алису, – печать умиротворенности.

В дверь постучали. Алиса хотела крикнуть: «Войдите», но из иссохшего горла вылетел лишь невразумительный хрип.

Дверь скрипнула, отворилась, и в комнату, с фарфоровой чашкой в руке, торжественно вплыла Саша. Она склонилась над Алисой и насупилась.

– Эй, ты там жива? – настороженно спросила она. Алиса слабо кивнула. – На, выпей. Наша соседка Нелла сварила для тебя отвар, чай из коры ивы. Боль как рукой снимет.

Алиса попыталась приподняться, но не удержалась на руках и повалилась в подушки.

Саша вздохнула.

– На меня не рассчитывай. Я тебе не сиделка. Терпеть не могу больных.

Алиса просипела что-то невнятное, попыталась взмахнуть рукой, чтобы выпроводить Сашу из комнаты, но лишь скривилась в невыносимой муке.

– Ох, ну ладно, – сварливо проворчала Саша. – Держи.

Просунув руку под голову Алисы, она приложила к ее губам чашку и влила ей в рот огненную жидкость.

Горечь обожгла рот, и лицо Алисы исказилось гримасой отвращения. Половину содержимого чашки она умудрилась пролить на простыню, но из-за жуткой слабости не обратила на это никакого внимания. К черту. Кроули ни полсловом не обмолвился, что ей будет так худо.