Ночь богов. Гроза над полем - Елизавета Дворецкая

Высокий, плечистый, он олицетворял мощь лесного зверя, но при этом выглядел не тяжелым, а ловким и быстрым. Грубоватые черты лица, густые брови, глубоко посаженные глаза не давали назвать его красавцем, но мощь, дышавшая в каждой черте, придавала ему такое обаяние, что Семислава не могла оторвать от него глаз. В этот миг она была все равно что молоденькая девушка, впервые выпущенная родными на гуляния, никогда ранее не видавшая чужих парней – ведь она и впрямь впервые в жизни встретила мужчину, к которому не могла относиться с привычным снисхождением. Полуобнаженный – в его рубахе ушла Лютава, – с растрепавшимся хвостом длинных волос, сильный, гибкий и бесшумный, дышащий силой своего божественного отца и покровителя, Лютомер казался воплощением дикой лесной стихии, тем самым Богом Того Света, которого древние люди считали душой леса и называли Велесом.

А в ней жила богиня Лада, самим движением Кологода обреченная быть отданной ему. И Семислава вдруг с ужасом осознала, что уже подавлена и подчинена силой Велесова сына, что она почти не помнит, зачем пришла сюда. Уже казалось, что ее целью было… увидеть его? Только увидеть? Он явно имел в виду что-то другое, и не составляло труда догадаться – что.

– Что ты, варга Лютомер! – С трудом овладевая собой, Семислава снова попятилась. – Что ты! Не для того я тебя искала! Я – мужняя жена…

– Так и что? – Лютомер выразительно улыбнулся, и Семислава невольно улыбнулась ему в ответ. – На то и Купальская ночь, чтобы и мужним женам, и девкам простоволосым волю дать. Или я тебе не нравлюсь?

Не нравиться ей он не мог и знал это: сама сила Лады, которой Семислава служила, неумолимо толкала ее к нему.

Он придвинулся ближе и взял ее за руку. За спиной у нее была толстая береза, отступать оказалось некуда. Да и сил не хватало – лишь слегка придерживая ее пальцы, сын Велеса набросил на нее паутину чар, не дававшую шевельнуться. Всем своим чутким существом ощущая мощь этих чар, Семислава с ужасом поняла, что переоценила свои силы и напрасно отправилась отыскивать его этой ночью. Слишком давно она не встречала достойных соперников.

Он обнял Семиславу и бережно прижал к себе, словно прислушиваясь к ощущениям – не своим, а своего бога, которому предлагал эту сладкую жертву… Торопиться некуда – скованная чарами, она все равно не вырвется. Это была не та богиня, что жила в подземельях и чей срок править миром придет еще не скоро, а другая – та, что царила в земном мире сейчас и воплощала расцвет его сияющей летней красоты. Через своего земного сына и сам Велес мог принять участие в обрядах этой ночи, и Лютомер нашел одну из немногих женщин, которая достойна порадовать Подземного Владыку.

– Нет, пусти, – шептала она, слабыми руками пытаясь оттолкнуть Лютомера. – Не до того сейчас… Я… Нас… Муж мой, князь оковский… Он ищет… Он тебя…

– Что? – Лютомер все-таки услышал ее и тоже попытался стряхнуть наваждение, но из объятий ее не выпустил.

– Он… меня к тебе прислал. – При мысли о муже Семислава опомнилась, пусть с известной неохотой, сумела сосредоточиться на земных делах. – Он знает… что ты здесь, что ты за сестрами приехал. Он тебе предлагает союз. Отдай твоих сестер в жены моим пасынкам… А сам возьми…

«Возьми в жены дочь князя», – должна была она сказать, но почему-то не сказала. Невозможно и просто глупо казалось предлагать ему – Велесу! – какую-то там Семьюшку или Кременку, когда ему всей судьбой вселенной предназначена Лада, то есть она, Семислава…

– Отдать я ему ничего не отдам, – прозвучал у нее над ухом невозмутимый низкий голос оборотня. – А вот взять – возьму с охотой. Только дочерей Святкиных мне не надо. А вот жену его, пожалуй, возьму.

– Опомнись! – Собрав все силы, Семислава вырвалась из его рук и отскочила. Сразу стало холодно, свежесть предутреннего леса охватила ее и сдула остатки тепла, но Семислава даже порадовалась, потому что холод отрезвил ее и дал понять, в какое безумие она чуть не рухнула. – Ты что, жених-первогодок, что у тебя одна ярь на уме! Ты зачем сюда, в оковский лес, приехал – за девками? За мной? Ты за сестрами своими пришел! Ведь так?

– Так, – подтвердил Лютомер. – Я моих сестер никому не отдам и обидеть не позволю. Князь Святко на наш род первым руку поднял – если ты попросишь, так и быть, за достойные дары обиду прощу. Но условия не он мне будет ставить! А иначе – он мой кровный враг навек.

– Да мы, вятичи, ведь не враги тебе! – торопливо заговорила Семислава, против воли чувствуя, что хочет мира с этим человеком… и не только человеком, и не ради земли вятичей. – Твоя мать была нашего племени, оковского!

– Ты знаешь, где она? – перебил женщину Лютомер.

– Нет, – несколько растерянно ответила Семислава. – А ты не знаешь?

Лютомер молча покачал головой. Никто не знал, куда исчезла семь лет назад княгиня Семилада, но у него вдруг мелькнула надежда, что вятичская волхва такого высокого посвящения может это знать.

– Мой муж тебе поможет престол твоего отца занять, а ты нам за это поможешь, – торопливо продолжала Семислава. – Породнимся с тобой, невестами обменяемся. А иначе ты из нашей земли не уйдешь. У тебя всего-то четыре десятка с собой, а у нас тут войско для похода собрано. Многие тысячи! Ты из этого леса не выйдешь, ни пешком, ни по реке, вас со всех сторон обложили.

– Я – вырвусь, – уверенно ответил Лютомер. – Не придуман еще такой силок, чтобы меня удержал!

– Если сам вырвешься, людей погубишь, сестер погубишь! Разве тебе этого хочется? Пойдем. – Семислава отважно шагнула вперед и прикоснулась к его руке, но рука оказалась сжатой в кулак. – Пойдем, муж мой тебя ждет. Ничего худого не сделает, верь мне. Только поговорить надо, обсудить… Мой муж с родом своим хочет тебе дружбу предложить, союз и родство. Не оказывайся. Пойдем.

– Рано князь Святко мою шкуру меряет – не поймал еще. – Лютомер усмехнулся и вдруг крепко взял Семиславу за руку. – А вот я белу лебедь уже поймал! Обложил, говоришь? Не выпустит, говоришь? Выпустит – и меня, и сестер, и бойников моих, и всех угрян! Еще как выпустит, если жену свою хочет назад получить. Пойдем!

Он потянул ее в сторону поляны, где ждали бойники, но Семислава уперлась. Она сразу поняла, о чем он. Явившись сюда, она сама отдала себя ему в заложницы.

Но упрямством и свободолюбием она могла поспорить даже с ним.

– Поймал, говоришь! – гневно воскликнула она и рванула руку, но Лютомер держал крепко. – Не уловивши белу лебедь, рано кушаешь, серый волк! Хотели добром с тобой, да коли душа волчья, сам и ответ держи!

Вскипевшая ярость помогла ей собраться – сейчас, когда все силы расцветшей природы наполняли ее, как вода наполняет русло реки в разгар половодья, ей все казалось легко.

Вспышка силы ударила Лютомера и заставила отшатнуться – а когда он открыл глаза, то увидел, как белая лебедь взмывает к вершинам деревьев на том месте, где только что была женщина. В руке его, только что сжимавшей ее руку, осталось два белых перышка.

Оборотень взвыл от ярости и внезапной боли потери. Прыгнув вперед, туда, где она стояла, он еще в воздухе обернулся волком, перевернулся через голову, с яростным криком крутанулся еще раз – и взмыл над поляной соколом. Это был не его облик, Лютомер до этого оборачивался птицей всего один раз, ему было тяжело, непривычно, неудобно, но священная ночь и сама неизбежная судьба Велеса, повелевающая преследовать Ладу до конца, любыми средствами, помогла ему. Велес снова дал ему свою силу полной горстью, как тогда, в реке. Сперва он неуклюже махал крыльями, с трудом удерживаясь в воздухе, но быстро освоился в новом облике, крылья окрепли, и сокол стрелой рванулся вверх, преследуя улетающую лебедь.