Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

– Продолжай! – попросил Козма, еще раз показав другу кулак.

– В селении мы узнали, что проходивший рыцарь забрал всех франков, а также подать, причитавшуюся баронессе. Решили вас догнать.

– Чтобы вернуть деньги?

– Деньги не важны. Баронесса велела приглашать в замок всех рыцарей, что встретятся на пути – мы нуждаемся в воинах. Поэтому я решил догнать ваш отряд. Не ожидал, что придется ввязаться в битву.

– Жалеешь?

– Сражаться рядом с комтуром Роджером – счастье для любого рыцаря Леванта! – воскликнул Рено. – Такая победа! Перебить почти всех сарацин, оставшихся взять в полон!.. Конечно, это победа Роджера, – спохватился оруженосец. – Мы прискакали к концу битвы.

– Зато как нельзя вовремя, – заметил Иоаким.

– Вы бы справились сами, – учтиво ответил Рено.

– Сомневаюсь! – вздохнул Козма.

– Кто в Леванте не мечтал ходить на сарацин вместе с Роджером?! – продолжил Рено. – Комтур не знает поражений. Десять всадников и три десятка пеших воинов против отборной сотни сарацин! Я никогда не видел таких битв!

– А под Тивериадой?

Оруженосец понурился.

– Язычники расстреляли хоругвь моего господина, барона д' Азни, из луков, – сказал неохотно. – Уцелел один из пяти. Барона ранили, мы отвезли его в замок, где он и умер. Погибли все рыцари д' Азни, никого не осталось.

– А ты?

– Барон обещал посвятить меня в рыцари после битвы. У меня и пояс был готов. Не понадобился.

– Пригодится! – утешил Козма. – За сегодняшнюю битву я возвел бы в рыцарский сан тебя, и всех твоих воинов.

– Ты вправду сделаешь это?! – просиял Рено.

– Я чужеземец и не знаю ваших обычаев, – сказал Козма, переглянувшись с Иоакимом. – Лучше Роджер.

– Комтур посвятит меня в рыцари?! – обомлел оруженосец. – Сам Роджер? Ты не шутишь?

– Мы уговорим его, если станет возражать. Но он не станет. Роджер вспомнит, кому обязан жизнью.

– Я… Я…

Рено так и не нашелся, что ответить, вскочил и убежал, радостный, в темноту.

– Как легко сделать человека счастливым! – вздохнул Иоаким.

– Ты не радовался, получив диплом? – возразил Козма. – Звание рыцаря здесь важнее.

– Под это дело можно было еще пяток коней содрать, – с сожалением заключил Иоаким. – За хлопоты.

– Хватит! – протянул ему Козма забытую оруженосцем баклагу.

– И то, – согласился друг, разливая по кубкам. – За новоиспеченного рыцаря Рено и его воинов! Дай Бог им здоровья, добычи побольше и поменьше ран.

– За нового друга в Леванте! – поднял свой кубок Козма.

Иоаким внимательно посмотрел на друга.

– Говорил же: беда стране без такого президента! И почему умные люди избегают власти, зато всякая шваль лезет на выборы?

– Сам и ответил, – сказал Козма, осушив кубок. – Или разъяснить?

– Оскорбительны мне ваши речи, рыцарь! – величественно ответил Иоким, нетвердо выговаривая слова. – Мне, воеводе княгини Ярославны, доблестному победителю сарацин в Леванте, кандидату исторических наук, горько слышать от какого-то лекаришки упреки в умственной неполноценности. Вызываю тебя, рыцарь, на бой: на мечах или копьях, верхом или пешими на утоптанной земле, на смерть или до первой раны! Жду на рассвете ваших секундантов!

– Они обязательно придут! – заверил Козма, отодвигая подальше баклагу с вином. – В белах халатах и с крылышками.

– Заметано! – кивнул Иоаким и повалился на кошму.

– Не навоевался! – вздохнул Козма, накрывая друга свободной кошмой. – Большой и сильный, а совсем ребенок…

Затем он сел у костра и долго смотрел на пляшущие перед ним языки пламени…