Где наша не пропадала! - София Ваго

— Держи! Тут всё что просила, — он поставила рядом со мной поднос, — Чем я могу тебе помочь ещё?

— Огромное спасибо, — я начала проводить ревизию, — Моей квалификации хватит, чтобы ушить этого крас… Кабанчика! — Ира, квалифицированный, ё-моё, специалист, что за выражения?! 

Не задавая более вопросов, Ася отошла. И встала как телохранитель сзади, чтобы никто не побеспокоил меня. Спасибо. Прекрасно, когда тебя понимают. Изумительно, когда без слов.

Быстро ополоснув сначала руки, а после и все инструменты спиртом из графина, я взяла ножницы и осторожно разрезала мундир. Та-а-а-к. Приподняла тело. Нож рядом с подмышечной артерией. По количеству крови становится ясно, что нож задел её. Поэтому наш дружок и отключился. Чуть ближе бы к груди пролетела “бабочка” — перерезало бы к чёртовой бабушке. Сгорел бы за секунды.

— Тишина в операционной! Никому не подходить!  — громко огласила я всем вытянувшим шею. Сейчас. В абсолютно диких и полевых условиях мне нужно сделать сложнейшую и филигранную операцию по зашиванию артерии. Я быстро разрезала одежду на Пациенте, оголив могучий торс. Действия чёткие. Размеренные.

— Свечу! — я скомандовала своему телохранителю. Через секунду мне уже любезно придерживали пламя для дезинфекции иглы.  

Встав на колени около “больного”, я подложила под бочину чистую простыню также любезно и своевременно предоставленную самым лучшим в мире ассистентом. Резким движением я вынула нож. Брызнула кровь. В лицо и на платье. Плевать! Перекатив этого Аполлона на бок, отточенными движениями начала манипуляции. Без щипцов было непривычно зашивать артерию, а после рану, но я справилась на отлично. Перетянув рану местным бинтом, я наконец-то смогла выдохнуть. Перевернула его на спину.

Небольшим полотенцем вытерла пот со лба.

— Фу-у-у-х, — я села на пятую точку. Дотронулась до его сонной артерии, считая, — Ты только живи, — тихо сказала я.

И в этот момент Аполлоша в послеоперационном шоке распахнул глаза, захотел было вскочить, но я с силой профессионально надавила на грудь. 

— Лежать! — скомандовала я резче, чем хотела. Его голубые глаза в недоумении уставились на меня. Цвет заворожил, — Ты как? — мягче сказала я, прокашлявшись, — Всё в порядке? — спросила пациента.

Он, не отводя свой взгляд, кивнул. Толпа доселе тихше пылевой мыши, резко, хором, дружно заорала как на самых настоящих футбольных стадионах. Кричали, свистели, чокались бокалами! 

— Вот и чудненько! — меня отпустило, — Ну что, дружок… — я похлопала его по оголенной груди, — Всё! По праву сильнейшего ты мой! — ляпнула я, — Ха! Я тебя подстрелила, я тебя и починила! Никаких нагрузок две недели! Особенно спорта. Правильное питание и никакого алкоголя. Сказала бы, что завтра жду на осмотр и перебинтовку, но... — задумавшись, и оперевшись на колени, я встала. Дикая усталость навалилась на меня.

Его глаза с каждым моим словом расширялись. К концу монолога стали размером с блюдца. Я, смекнув, что несу бред, замолчала. Поджала нижнюю губу. Развернулась. Взяла Асю за руку Асю и направилась с ней к выходу.