Вы точно мой ректор? - Риска Волкова

Варвара

— Твои глаза чернее ночи,

Улыбка — сахарный сироп,

Молю тебя я лишь о встрече,

Твой нежный, ласковый я клоп… — вещал Хрюшавий.

Я засмеялась, потрепав домового по седенькой шевелюре. Как хорошо находиться дома. Как хорошо, что все случившееся со мной лишь странный сон. И не приходило мне никакого письма из академии Хлопса, и я никогда не видела такого забавного зооморфа, Тея Перроу… Что-то с ним было связано… Что-то неприятное… Вот только что?

— Замечательные стихи! А еще будут?

— О милый дом, как ждал я встречи!

Уж заготовил я те свечи,

Которые по праздникам лишь доставал.

Мой контрабас гудит и плачет,

По белу полю снежному там где-то всадник скачет,

Я по нему, о ужас, тосковал!

То скачет милый мой братишка,

На нем лишь ветхое пальтишко!

С войны он возвращается домой…

И рад я, очень рад, что он живой.

— Ну, это ты уже ушел в печальную какую-то степь… — заявила я.

— Немного… — сказал Хрюшавий.

Поежилась. Отчего-то мне было холодно. Очень холодно.

Из тела, словно уходила жизнь… Что за ерунда? Что за глупости?

— Ты вся дрожишь… — домовой положил мне руку на лоб. — Протыла?

Прислушалась к себе. Было холодно, но простуженной я себя не ощущала. Скорее, какая-то слабость, будто я не выспалась и…

— Так на улице зима, вот и холодно! — вдруг нашлась я.

— Зима? — Хрюшавий нахмурился. — Сейчас лето, Варя…

Лето… Не может быть… Я не помню, какое сейчас время года? А что я вообще помню.

— Хрюшавий, миленький, скажи мне, что было вчера? Ты помнишь?

Домовой нахмурил лоб, силясь вспомнить.

— Кажется, мы ловили рыбу…

— Ловили рыбу? Что за чушь? Где?

Осознание приходило медленно, но оно было неотвратимо, словно судьба. Словно то, что вода падает, когда идет дождь… Все, что я помнила, был лишь мой сон. Но этот сон сном не был…

— Гройш… Он ищет меня… — прошептала я, чувствуя, что холод сковывает меня по рукам и ногам.

— Он тоже в опасности… — вдруг сказал Хрюшавий. — Почему-то мне так кажется.

И от его слов стало очень-очень страшно. И беспокойно. Я не хотела, чтобы с демоном что-то случилось. Я боялась за него… Я…

Сознание покинуло меня, а я так ничего и не смогла больше подумать, погрузившись во тьму, которая не несколько томительных минут показалась мне блаженной, потому что когда я снова вынырнула из нее, то поняла, как плохи наши дела.

* * *

— Я ис-с-с-сушу ее до капли… — обещал нависший надо мной оборотень-хомяк. — Ее плоть будет долго угасать, а она сама будет пребывать в безумии.

— Пошел прочь! — отчеканил до боли знакомый голос.

Гройш! Он все же пришел… Но… Справится ли он с этим чудовищем?!

Попыталась обернуться, но сил на это не хватило. Я так и осталась лежать на спине, глядя в потолок. Лишь слабо шевельнула рукой.

— Ты не с-с-сможешь меня ос-с-с-становить! Я рас-с-с-сквитаюсь с-с-с-с девчонкой Ас-с-с-сольери!

Все же со вырвавшимся стоном я повернулась, чтобы увидеть то, что происходило дальше.

Гройш выпустил из руки сорвавшуюся магическую сеть, но она лишь осыпалась тысячами мерцающих звезд. Оборотень ужасно, уродливо искривил свой рот и захохотал. Его ипостась дрожала, будто бы не была постоянной. Сквозь ее очертания то проступал лик измученного истощенного мужчины, то образ этого страшного хомяка.

— Магия, Гройш… — прохрипела я. — На него она не действует…