Code. Носители - Джон Маррс

Два знатных родича

Два знатных родича

Два знатных родича

Название пьесы гремело у Флик в ушах вот уже три дня. Его появление на сайте означало, что всем нейроносителям грозит опасность.

Протокол требовал бросить все и тотчас прибыть на один из явочных домов в Нортгемптоншире. Отводилось семь дней, чтобы дать подтверждение – оставить то же название под тем же постом. Недели с лихвой хватит увидеть сигнал, собраться и отправиться в путь. Подробности – только на месте, а до тех пор – полное радиомолчание.

После смерти Карчевски удивляться такому раскладу было глупо. Одно не давало покоя: в курсе ли другие нейроносители? Знают ли, что делать? Да и сколько их вообще?

Грейс уехала на ночь к университетской подруге, и Флик напросилась к Элайдже, не желая оставаться одной в пустом доме. Впрочем, даже у него под боком сон не шел – мучили яркие, стремительные кошмары. В итоге, сдавшись, Флик переместилась на диван в гостиную, где завернулась в шерстяной плед и устремила взгляд в окно. На заре стало ясно, зачем Элайдже здесь панорамные окна: рассвет из них был сродни произведению искусства. Краски будто наносились на мир кистью мэтра, свет струился каскадами. Мимолетное, но такое волшебное утешение…

Внутренняя борьба вспыхнула с прежней силой. Да, интересы государства теперь стояли для Флик превыше всего – такова плата за путевку в новую жизнь, о которой она так мечтала. Однако взять и второй раз в одночасье сжечь мосты? Немыслимо. Удар в самое сердце. Что хуже всего, время утекало с каждой секундой.

В голове вихрем носились мысли. Ведь есть нужный выход, не может не быть! Надо только найти его!

Уже второй раз за неделю Флик, вопреки запретам, решилась выйти в Сеть. Скомандовав ОС вывести на экран телевизора браузер, она вновь «погуглила» смерть Карчевски. На удивление, об инфоповоде все ни с того ни с сего словно забыли. Свежих новостей ноль, даже косвенных. Дальше – хуже: все фото и видео с ним вообще исчезли из интернета, словно и не было никакого госсоветника Карчевски! Даже аккаунт в «Твиттере», выложивший видеозапись с его трупом, и тот оказался заблокирован.

– Ничего не понимаю. – Флик опустилась на диван.

Она вновь зашла с телефона на сайт перечитать сообщение… и на этот раз в глаза бросилась одна мелочь. Зрение, что ли, помутилось от недосыпа? Флик поднесла телефон к лицу.

Не помутилось.

В первом комментарии между словами «два» и «знатных» вбит лишний пробел. Остальные комменты выглядели как положено.

Карчевски в свое время объяснял, что в случае ЧП комментарий пошлет защищенный алгоритм; значит, все три сигнала должны быть одинаковыми. Возможно, случился сбой программы и появился лишний пробел? Маловероятно.

– Придумываю… хватаюсь за соломинку…

А если нет? Выходит, единственный канал связи оказался скомпрометирован?

Флик в панике захлопнула «раскладушку» и с круглыми глазами отбросила ее прочь. Спустя пять минут вновь зашла на сайт. Пробел как был, так и остался.

Нет, дело плохо. Это не компьютер написал! С грохотом сердца в ушах она стала набирать первое сообщение с этого телефона.

@Ariel: Не решилась добить «Два знатных родича».

Поняла, что у меня заметный пробел в знаниях.

Переключусь, пожалуй, на «Юлия Цезаря».

История предательства, заманивания Цезаря в смертельную ловушку, послужит сигналом остальным: все не то, чем кажется.

Хоть бы и впрямь так! Иначе Флик поставила под удар несколько жизней.

С лестницы послышались шаги, и она тут же спрятала телефон под подушку, а телевизор переключила на музыкальный канал. Элайджа перегнулся через диван и поцеловал ее в макушку.

– Какой-то у тебя здесь бугорок. – Он ощупал место поцелуя.

«Туда мне вживили секретную информацию, которую государство отчаянно хочет скрыть, – хотела было сказать Флик. – И теперь на меня пытаются выйти».

– Следы боевого детства с четырьмя бра…

Тьфу, надо же было проговориться! Потянуло врезать подушке.

– У тебя четверо братьев? – удивился Элайджа. – Странно, что о семье ты говорить не хочешь.

Надо было срочно сменить тему, но как? Растравленный мозг отказывался выдать что-то дельное.

– Давай как-нибудь в другой раз, – только и смогла выдавить Флик.

Страшнее всего, что другого раза уже могло и не быть.