Не та девушка - Илана Васина

Дорога в Даэронис должна занимать полтора дня при удачном стечении обстоятельств. Если погода нормальная. Если лошади и люди отдохнувшие. Если есть с собой провизия и не надо тратить времени на ее поиск.

В нашем случае все факторы сошлись против нас.

Хотя, с другой стороны, нам удалось сбежать, а это доказывает, что в целом фортуна на нашей стороне. И дождь к утру затих, чем несказанно порадовал.

К тому же, я все-таки прихватила из чердака свой плед из собачьей шерсти да флягу с аверчиным настоем. У аверики много свойств, и главные я отчетливо запомнила. Когда разбавлю настой водой и выпью, он придаст сил, ослабит боль и прогонит сон на ближайшие сутки. Осталось только дотерпеть до первого привала.

Бедра, как и спина, уже не просто ноют от непосильной нагрузки, а стонут на последнем издыхании, грозя вот-вот отказать. В любой момент могу просто рухнуть с лошади мертвым грузом.

Мне требуется колоссальное усилие воли, чтобы скакать рысцой, поспевая за моим спутником, и при этом не жаловаться. Страх погони да боязнь подвести дорогого мне человека — единственное, что так долго держит меня в седле.

Когда Хродгейр, наконец, спешивается у какого-то ручейка, каждая клетка тела ликует. Неужели теперь можно отдохнуть?

Мой провожатый берет под уздцы плошадь и помогает сползти с седла. Ноги больше не держат, я буквально падаю, едва коснувшись земли. Только не наземь, а в подхватившие меня быстрые руки.

— Бедняжка, — бормочет полукровка, перенося меня в сторону плоских камней, единственного более-менее чистого здесь места. — Твоей выдержки и стойкости хватило бы на целое войско солдат!

Судя по его взгляду, он сейчас искренне мной восхищается, но когда девушку сравнивают с войском солдат, это звучит как-то неправильно. Хотя… Мы тут одни в лесу. Лучше уж пусть смотрит на меня, как на выносливого соратника, чем жадно глазами поедает, как тогда в карете! Я уточняю:

— А нам можно отдыхать?

— Не можно, — усмехается он отстраняясь, — а нужно! Смотри, ливень окончательно размыл все следы. Мы оторвались от погони. В этом ручье я видел рыбу. Мелкая, но для перекуса сгодится. Подкрепимся, передохнем малость — и в путь!

— Мне всегда нравилась рыба, запеченная в углях, — улыбаюсь отважно.

Не то, что бы она мне нравилась, тем более мелкая и костистая, но, когда живот скрутило от голода в болезненный узелок, то даже такой вариант еды кажется вполне приемлемым!

На мои слова полукровка смущенно потирает лоб.

— Видишь ли… Здесь не настолько безопасно чтобы разводить костер. Дым заметен издали, так что придется рыбу употреблять свежачком, — заметив, как вытягивается мое лицо, он быстро добавляет, — Уверяю тебя, вкус неплох, хоть поначалу и непривычен!

Наверно, будь я отдохнувшей, то восприняла бы его слова спокойно. Но я слишком измотана и терпения даже на донышке не осталось. Прежде, чем успеваю закрыть свой рот, оттуда вылетает саркастичное:

— Ну что ты! Рыба — это слишком долго! Вот червей из земли выкопать гораздо быстрее! Давай лучше червями по-быстрому перекусим — и в путь!

— Значит, любишь похрустеть? — полукровка изумленно выгибает бровь. — Если настаиваешь, могу тебе персонально накопать.

Мне бы замолчать или пойти на попятную, но куда там! Усталось, видно, совсем отключила мозг.

— В каком смысле "любишь похрустеть»?

— В смысле: землей на зубах.

— Если в ручье сполоснуть, они станут чистыми.

— Только снаружи. Изнутри останутся набитыми землей. Времени у нас в обрез, так что отмачивать их некогда… Или все же оставишь червей на потом?