Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог - Дмитрий Емец

– И что ты предлагаешь?

– Опередить Лигула. Найти книгу и уничтожить ее!

– Поздно. Это нужно было делать до момента, как книга втянула первую жертву. Сейчас ее нельзя и пальцем тронуть. Даже просто похитить и перенести в Эдем!

– Почему?

– Это нарушит внутренний баланс ее магии.

– Ну и пускай нарушает! Нам же лучше! – ляпнул Эссиорх.

– Лучше? У тебя хватит мужества убить трех златокрылых? – уточнил Троил.

Хранитель прикусил язык. Об этом он как-то не подумал.

– Не надо считать, что все однозначно плохо. Всякая загадка, которую задает нам жизнь, обязательно имеет решение, причем такое, какое нам по силам. Будь это иначе, нам бы ее не задали, – убежденно сказал Троил. – Уверен, Книгу Семи Дорог одолеть можно, но изнутри, вступив на ее страницы и приняв правила игры. Риск огромный, но это единственный путь.

– Я пойду! Чем я рискую? Это тело даже не мое! – Эссиорх сделал шаг вперед. Всего один, потому что путь ему преградила флейта. Эльза Керкинитида Флора Цахес держала ее в вытянутой руке, приставив конец ко лбу Эссиорха.

– Сиди, папаша! Пойду я! – заявила она.

– Нет, я! – заупрямился Эссиорх.

– Никуда ты не пойдефь! Тебе скоро коляфку катать!

Троил неторопливо встал, протянул руку и отобрал у Шмыгалки флейту.

– Успокойтесь! Вы оба не подходите! – миролюбиво сказал Генеральный страж. – Ваши силы слишком велики. В случае, если книга возьмет верх, вы только усилите ее возможности. Это я про тебя, Эссиорх. В варианте же Эльзы Флоры, боюсь, книга вообще станет непобедимой.

Преподавательница пыхтела, ржавея румянцем.

– Я спрафлюсь!

– И что это изменит? Даже если ты разнесешь внутри книги всех стражей мрака и всех златокрылых, следующему придется сражаться уже с тобой! – добавил Троил, опережая ее возражения.

Она выдохнула через нос. В противоположном конце кабинета погасла свеча.

– И, наконец, главная причина, почему вы оба не подходите, – добавил Генеральный страж. – Шансы на победу будет иметь лишь тот, кто связан с одной из «мишеней» узами любви и заботы. Только они помешают ему атаковать того, к кому он привязан. А какие узы больше хранительских?

Троил выдержал паузу, позволяя сказанному впитаться в сознание слушателей. Первой осенило Шмыгалку, а затем и Эссиорх, до конца не веря себе, вопросительно вскинул голову.

– Да, – подтвердил Генеральный страж, угадывая ход их мыслей. – Тепло, очень тепло! Лигулу нужны силы бывшего владыки мрака. Значит, среди «мишеней» наверняка окажется Мефодий.

Дверь кабинета со скрипом приоткрылась. Просунулась хитрая бандитская морда. Повернулась в одну сторону, в другую. К носу прилипло перо из резервного транспортного крыла Финиста Ясного Сокола. Окончив осмотр помещения, обладатель бандитской морды окончательно просунулся в кабинет и, мягко ступая, деловито отправился метить стол Троила. На прозрачных крыльях просматривались все вены и артерии. Не крылья, а анатомическое пособие.

Вбежавшая девушка поймала кота за основание крыльев. Оказавшись на руках, он зашипел и поджал уши. Морда сморщилась как гармошка.

– А ну перестань!.. Фу! Кыш! Простите! Он какой-то чокнутый! Вообще нельзя было брать его на Третье Небо! Он здесь дуреет!.. А ну тихо сиди! Только попробуй меня поцарапать! Получишь молоко без ртути и рыбу без стрихнина!

– Я же просил! – с укором произнес Троил. – Что ты вообще…

– Я не подслушивала! – торопливо перебила хозяйка кота. – Вы велели ждать, пока позовут! Я и ждала, а он полез!.. Переполошил грифонов, изодрал руки златокрылому у руны… Кстати, если наябедничает, он сам первый полез! Назвал котика «милым», а какой же он милый, когда его кирпичом не убьешь?.. Ой! И вы здесь!

«Ой!» было вызвано тем, что девушка увидела Эссиорха и Шмыгалку.

– Дафна! – воскликнул хранитель.

Он бросился к ней, но, не добежав, всем телом повернулся к Генеральному стражу. На его лице застыли укор и немой вопрос. Троил поспешно поднес палец к губам.

– Да, – сказал он, когда Дафна с котом были вытурены в приемную и дверь за ними закрылась. – Я знаю все, что вы скажете. В Эдеме она недавно и не успела исцелиться. Она слишком привязана к земле, и крылья по-прежнему под угрозой. Наконец, она любит Мефодия не так, как должен настоящий хранитель. Но у нас нет другого выхода. Без нее мы потеряем Мефодия, и не только его.

– Изфефательство какое-то! Она не спфафится! – сказала Шмыгалка, но сказала убито, зная, что другого выхода нет.

* * *

Шмыгалка проводила Дафну до Эдемских врат. Всю дорогу она называла ее «моя мифочка», и та, ошеломленная известием, что скоро увидит Мефодия, никак не могла разобраться называют ли ее «мисочкой», «милочкой» или это вообще что-то мифологическое.

– У них там осень, берегись простуд! Не фздумай фыходить без колготок! Летай осторожно: над городом куча профодов! – напутствовала ее Шмыгалка.

Дафна кивала, почти не понимая слов. Новость, что надо отправиться на землю, застигла ее врасплох. Она была как человек, которого разбудили посреди ночи и сказали ему, что он сейчас летит в космос. То, что Дафне и самой хотелось этого прежде, в счет не шло. Она была ошеломлена. Дафна едва успела заглянуть к себе и спешно прихватить кое-какие вещи.

– Не бойся! Если что-то забудешь – я тебе сброфу, – великодушно пообещала Эльза Флора.

Дафну это не воодушевило.

– Это как в прошлый раз, когда вы скинули мне гантели, и они вместо Масловки свалились на крышу Малого театра? Нашла я их, между прочим, уже в подвале!

У Эдемских врат все трое остановились. Возникла неловкая заминка, какая всегда бывает перед расставанием. Эссиорх уже мысленно был с Улитой и своим мотоциклом, а Дафна пыталась доступно объяснить коту, что высовывать морду из горловины рюкзака строго не обязательно.

– Мефодий – очень хорофий юнофя, но передай, что если он не будет тебя берефь, следуюфие гантели я сброшу ему на голофу! – сказала Шмыгалка.

Она пообещала передать, обняла Эльзу Флору, договорилась с Эссиорхом, где они встретятся в городе, и, обсыпанная розовыми лепестками со шляпки Шмыгалки, телепортировала в Москву.

Прямо сейчас Дафна не готова была для встречи с Мефом. Ей требовалось прийти в себя, ощутить, что все происходящее – правда, а не сон. По этой причине она вышла из телепортации километрах в трех над городом. Подчиняясь закону тяготения, тело начало стремительное падение. Быстро набирая скорость, она устремилась к земле. Все засвистело, завыло. Облака, точно клочья мокрой ваты, цепляли лицо. Ветер резал глаза, лез в открытый рот – и вдоха нельзя сделать.

Когда же Дафна ухитрилась вдохнуть, ветер забросил ей в рот край ее упругой косы. Дафна отплюнула ее, на миг ощутив какой-то травяной, полынный вкус своих волос, и попыталась схватиться за бронзовые крылья, но ветер только этого и ждал. Ему давно нужен был отставленный локоть. Он уперся в него, завертел. Тело изменило положение, и теперь Даф падала вертикально, да еще и вращаясь, точно ввинчиваемый шуруп.