Чужое сердце - Кирилл Клеванский

– А солдатик наш непрост. – Перед моим взором появилась та самая стервочка, которой я только что, по идее, пережал нерв. Ничего смертельного, но боль от этого такая, что ни о какой концентрации, необходимой для магии, и речи быть не может.

Мгновение спустя моя пленница рассыпалась мелкой пылью, тут же развеянной поднявшимся ветром.

– Провела, да? – скривился я одновременно от боли и от унижения. Видать, рано зубы стал показывать, но ничего, Академия уже не за горами.

– Как видишь. – Дамочка развела руками, а затем запустила в меня чем-то светящимся. Не успев дернуться, я повалился на землю и, держась руками за ребра, пытался восстановить дыхание. – Продолжим разговор в таком же духе или, может, поболтаем как культурные люди?

Очухавшись, я сел в позу глубоко оскорбленного человека. То есть скрестил ноги, положил руки на колени и прикрыл глаза.

– К демонам тебя, – прокряхтел я. Ребра все еще болели. – Сама виновата.

Девушка хмыкнула и снова обнажила клинок.

– Да хоть армию сюда приволоки, – сплюнул я. – Все равно, пока не накормите, говорить не буду.

– Это еще почему?

– Вот ты мне скажи, – приоткрыв левый глаз, я уставился на эту нахальную мордочку, – кто в здравом уме будет лечить человека, пару дней его выхаживать, а потом убивать?

– А может, мы тебя к пыткам готовили.

– Да нет проблем, – пожал я плечами. – Тогда прошу не откладывать – можете приступать хоть сейчас.

Разумеется, я рисковал. Темные знают, что у женщин на уме, а что на уме у конкретно этих дамочек, не знает даже мать-природа. Но с лечением я угадал. Ожога на спине как не бывало, да и остальных болячек тоже не наблюдаю. Да и волосы мне подстригли. Основательно, под ноль, зато повывели всех непрошеных жителей. Почему я уверен, что прошло несколько дней? Иногда я просыпался. Хоть и бредил, но память не подводит: я помню две ночи и один день.

За спиной послышались шаги и хруст снега.

– Держи.

По голосу это была пышка.

Обернувшись, я приметил миску, наполненную аппетитным рагу, и деревянную ложку.

– Спасибо тебе, красавица. – Это, конечно, явная лесть, но тем не менее улыбку я заслужил. – Не то что некоторые.

Магиня – а в том, что эти три дамочки волшебницы, я не сомневался ни секунды, – как бы невзначай коснулась своими теплыми пальчиками моего плеча и отошла в сторону.

«Полегче там, – подумал я. – А то не ровен час Ройс голодным волком набросится».

Командирша тоже не упустила этот момент. Она укоризненно взглянула куда-то мне за спину, и снова что-то произошло. Прямо под ней вздыбился сугроб, а потом появился миниатюрный каменный трон.

– Теперь поговорим? – спросила она, усаживаясь.

– С мохожнохо шлефь.

– Чего?

Сглотнув, я недовольно посмотрел на человека, посмевшего меня отвлекать от первой нормальной трапезы за прошедшую декаду.

– С холодного слезь, – повторил я.

– Заботишься?

– Долг возвращаю, – пожал плечами я.

– Ты нам без малого жизнь должен, – заметила девушка. А я ведь даже не знаю, как ее зовут. Впрочем, имена остальных тоже неизвестны.

– Так я и вернул тебе жизнь, – сказал я, проглатывая очередную порцию. – При такой погодке да на холодном камне еще минут десять посидишь – и загнешься уже дней через пять.

Магиня растянула губки в усмешке и приложила скомканный снежок к камню. Тот зашипел и уже через пару секунд растекся водой.

– Сильно. Но я вам уже все равно ничего не должен.

Ухмылка пропала так же стремительно, как и появилась. Рука дамочки потянулась к эфесу.

– Неблагодарный червь, – выплюнула она.

Ну и где, спрашивается, Молчун, когда он так нужен? Сейчас бы один подзатыльник – и нас окружали бы три радушные девчонки, а не эти гарпии.

– Грязные инсинуации. – Я посмотрел в опустевшую миску и отвел ее за спину. Через две минуты я уже заглатывал вторую порцию. – Когда я тебя предупреждал о камне, то понятия не имел, что он у тебя с подогревом. Я считал, что спасаю тебе жизнь, выдавая столь важную информацию. Так что долг выплачен, мы квиты.

– Да об этом каждая деревенская хлопотушка знает! – Эдак она, глядишь, на визг перейдет.

– Уже неважно, – отмахнулся я.

Повисла тишина, нарушаемая лишь стуком ложки. Затем леди кивнула, и у моего горла скрестились два меча.

– Опять? – простонал я и одернул самого себя. Я чувствовал нешуточную жажду крови, причем моей крови. Надо как-то выходить из ситуации. Желательно живым, в идеале – без долга. – Послушайте, вы сами виноваты. Спасибо, что помогли и залатали, но я ведь не дворовый бродяжка – с какой стати вы мне железками своими тычете, угрожаете, пытками страшите, еще допрос какой-то учиняете? И что я после этого должен делать? Кланяться вам в ножки и объявлять себя обязанным по гроб жизни?

Снова тишина. Только теперь убивать меня никто не собирается.

– Я, конечно, слышала, что «Пробитые» – те еще маньяки, – задумчиво проговорила командирша, – но до сих пор считала это слухами.

Дернувшись, как от удара кнутом (спасибо Ози за бесценный опыт), я взглянул на плечо. Там красовалась татуировка и цифра «тридцать семь» под ней.

– Гадгазаг гунда! – зло прошипел я и замотал «украшение» первой попавшейся тряпкой. – Какого демона вы тогда устроили это представление?

– Мало ли кто ты, – развела руками командирша.

Вот честное слово, готов голыми руками придушить.

– Да и больно уж странная татушка у тебя, вроде наемническая, но и отличия есть. Что за рожица такая?

Спасибо тебе, Младший, темные боги тебя полюби, приеду – поболтаем.

– Знак подразделения.

– Какого?

– Особого. – Кряхтя и кривясь, я поднялся на ноги. Правда, тут же пришлось нагнуться и подтянуть шкуры. М-да, с координацией движений явно что-то не то. Кстати, радует, что ни одна из волшебниц не покраснела. Нейла как-то рассказывала, что среди магинь огромный процент девственниц.

– Ты куда собрался? – спросила пышка. Скорее всего именно она лекарь, слишком много заботы и внимания уделяет чужаку. – А ну-ка ляг, тебе еще дня три нельзя двигаться. Ожог-то я убрала, но в раны какая-то гадость попала, так что шрамы останутся.

И кто здесь самый умный?

– Не беда, – отмахнулся я. Какая мне разница, сколько на теле шрамов? Главное, чтобы на лице и на ладонях не было, а то всех студенток распугаю. – Пойду-ка по магазинам прошвырнусь.

– Таша, приструни больного. – Командирша встала, и трон втянулся в землю. Что ж, теперь я знаю, как зовут целительницу. – Он явно не в себе.