Цель обманывает средства - Павел Балашов

Тем не менее экипаж бывшего эсминца был крайне доволен таким меню. Ибо стандартные рационы из списка бортового автокока всем приелись еще уйму времени назад, что и неудивительно. Потому и кидался регулярно жребий, и каждый член экипажа по очереди вставал «к плите». Смех смехом, а именно из таких маленьких компромиссов и неожиданных решений и состоят слетанность экипажа, слаженность совместной работы и все подобное. Ведь на кораблях класса «Open Space I», которым разрешались свободные полеты в любом направлении, экипажам приходилось проводить вместе не по одному месяцу без перерыва.

Ужин удался. Никому не хотелось расходиться после еды, да и времени был еще вагон, корабль шел в автоматическом режиме. Макс, Леон, Урмас и Отто развалились поудобнее в креслах столовой, трепясь ни о чем.

— Кстати, Макс, можешь объяснить один парадокс? — Леон явно что-то вспомнил.

— Могу попробовать, если расскажешь — какой. — Заславскому даже разговаривать было лениво.

— Вот какого нечистого мы то ищем сами заказы, и про нас месяцами никто не вспоминает, а то вдруг вот так вот: раз, два, три — побежали-побежали!

— Есть у меня подозрение, что Горину просто регулярно не до нас. А тут что-то, опять связанное с лестианами, вот про нас и вспомнили. Ведь не просто же так нам такая техпомощь обломилась! — Заславского самого изрядно волновал ровно тот же вопрос, но ответа он не знал, потому просто делился своими размышлениями.

— Макс, а у тебя нет ощущения, — вмешался Отто, — что нашими руками просто решили разгрести очередную кучу дерьма?

— Как тебе сказать… Понимаешь ли, мой добрый Отто, у меня нет такого ощущения, у меня есть четкая в этом уверенность. Радует меня другое — в этот раз я точно знаю, на кой черт это мне нужно. За одни движки и реакторы нашим нанимателям надо ноги мыть и воду пить, Отто. А деньгами нас тоже не обижают, если что.

— Ха! Макс, я предпочел бы тридцать вместо трехсот, но при этом каждый десятый выстрел из тех, которые нам предстоит услышать. — Лемке и не скрывал своей легкой паранойи.

— Мечтать не вредно, вредно не мечтать, — засмеялся Заславский.

— Мечтать? Нам лететь к черту на куличики, поди туда — не знаю куда, а ты говоришь — мечтать?! — воскликнул немец.

«Ревель» вмешался совершенно бесцеремонно, но это было нормально — никто из экипажа уже не удивлялся общительности ИскИна, равно как и наличию у него собственного мнения.

— К черту на куличики? Не знаю куда? Отто, ты слишком много кушаешь. Вот покойный капитан Агарис — тот последний раз прыгал «не знаю куда». Да и ребята Алекса фон Строффе, знаешь ли, тоже. Поисковый флот двести лет назад был крайне гибельным делом.

— «Ревель», дорогой мой, тем более непонятна мне ситуация, при которой в наш век, когда все запеленговано, отмечено маяками, учтено и взвешено, нам приходится лететь практически вслепую! — попробовал парировать Лемке.

— Вслепую, — начал «Ревель» нарочито покорным тоном, — это означает, что навигационную схему и навигационную коррекцию просчитывал не Макс? Я правильно тебя понял, Отто?

— Ах ты чертов логик! — рассмеялся немец. — Подловил таки! Да. Ты правильно меня понял, меня напрягает летать по чужой указке!

Тут уже рассмеялись все, не только ИскИн. Дружный хохот экипажа наполнил кают-компанию, Лемке, даром что слегка сел в лужу, смеялся не менее заливисто, чем остальные. На пару минут разговор превратился в смеховой взрыв. Впрочем, быстро остыли.

— Кстати, господа, — вдруг абсолютно серьезным тоном заговорил «Ревель», — есть у меня к вам одно предложение. Крайне, должен вам сказать, странное. Выслушаете?

«Господа» переглянулись. Макс пожал плечами, Леон кивнул, Отто развел руками, а Урмас заинтересованно уставился на динамик громкой связи — видимо, это означало, что он внимательно слушает. Как обычно, в ситуации, когда вопрос был обращен ко всем и сразу, отвечать пришлось капитану.

— Ну, высказывайся, раз уж начал, — прокомментировал Заславский. — Мы все тебя внимательно слушаем.

— Хорошо. Тогда я издалека начну, если вы не против. Тут герр Лемке упоминал, что читал когда-то заметку про Алекса фон Строффе и его историю, так я ее нашел. Для начала предлагаю вам всем ее послушать, у меня есть голосовой файл. Запускаю?

— Запускай, не тяни! — Теперь интересно стало всем.

Из динамиков полилась фоновая музыка. Какой-то симфонический оркестр играл что-то трагичное, тревожа своими нотами до глубины души. А на фоне этой музыки зазвучал мягкий баритон рассказчика:

Angie — ложно-одинарная звезда. Состоит из желтого карлика Angie класса G-III, он же Дельта Малого Факела, и потухшего сверхкарлика Angie-Zero… Звезды названы так капитаном корабля дальней разведки «Диана» Алексом фон Строффе в 2390 году по праву первооткрывателя.

Письмо первое

«Здравствуй, родная! Не хотел тебя беспокоить, пока „Диана“ не покинет Солнечную. Поэтому не звонил и не писал, ты уж прости. Долгие проводы — лишние слезы, сама же прекрасно понимаешь, не так ли? Вот потому и молчал.

Мы идем на разгонных блоках уже третьи сутки. В системе нам запретили разгоняться, через ворота внутрисистемных переходов вывели нас за Плутон, и отсюда мы начинаем. В принципе, могли бы разогнаться и гораздо быстрее, но тогда нам не хватит активного вещества для того, чтобы вернуться обратно из Поиска. Поэтому приходится разгоняться медленно. Экономим ресурс двигателей и ресурс реактора.

Знаешь, я все кручу в голове наш с тобой разговор перед моим отлетом. Я никак не могу успокоиться, меня очень задела твоя фраза „космос делает все, чтобы забрать тебя у меня“. Энджи, он не забирает меня, он меня ненадолго одалживает, и только. И то лишь для того, чтобы я мог к тебе вернуться победителем.

Пойми, малыш, нам с тобой обоим нужно, чтобы я полетел, поскольку премия за этот рейс вполне способна принести нам сумму, достаточную для покупки квартиры. И тогда наконец-то мы сможем завести детей, как ты и хочешь. А представляешь, каково детям будет рассказывать в школе, что их родители не просто абы кто, а фон Строффе, „те самые“. Ведь у меня есть неплохой шанс при поиске найти новую звезду. Выход из гравитационного тоннеля (или гиперпространства, как его еще называют) может привести нас куда угодно. И к новой звезде, как это уже неоднократно бывало, представляешь? И будет звезда по имени Энджи, я имею на это право. Здорово, правда?

Извини, потом напишу еще, сейчас моя вахта начнется, как раз финиш разгона, и будем уходить в тоннели. Люблю тебя, родная! Твой Алекс».

Энджи Валлис была миловидна и приветлива. Во всяком случае таковой ее считали все, кто мало с ней общался. В свои двадцать шесть лет она сделала уже неплохую карьеру в продажах компании «Дженерал Спейс Системс» и искренне считала, что может больше. Мисс Валлис как будто подтверждала изрядное количество раз звучавший тезис о том, что успешный человек всегда сам себя создает и успешен во всем. Ее ценили на работе, ее апартаменты всегда по уик-эндам и праздникам наполнялись шумной компанией, ее родители ею гордились. Мало кто подозревал, что Энджи всего этого мало, она не афишировала свои амбиции больше, чем позволяли приличия.