Крещение сталью - Пан Борик

— Сегодня доставили части страховидла, убитого авантюристами. Признаюсь честно, впечатляет. — Добавил Афалион, беря за руку девушку и незаметным движением пальца указывая той на подходящих к дому Крузаны существ. Один из них, тот что высокий, массивный с хоботом и клыками — Ватрувий, держал подмышкой огромный бочонок; рядом топал сэр Курви, возбужденно жестикулируя. Оба были облачены в праздничные халаты, ярких окрасов. Они миновали забор усадьбы и вскоре скрылись внутри.

— Кстати о птичках. Давненько я не слышал о сэре Марко, он ведь отправился в ваши земли, кажется…

— Живой. Набивает брюхо в замке королевы, и пытается помочь сумасшедшему барону. Короче говоря — бьёт баклуши. Король не собирается созывать своих авантюристов?

— Судя по всему, пока что нет. Да и страховидлов у нас, стало меньше. Как видишь, финансирование в юные сердца, возвращается безопасностью земель.

— И всё-таки вмешательство демона, в дела авантюристов… Предчувствую негодование ангелов.

— О, те уже закидали нас письмами: с угрозами, соболезнованиями, требованиями… Всё усугубляет король, который недолюбливает их и ясно даёт понять, что дружбы не будет.

— Значит он принял сторону Евы?

— Конечно нет! У нас священное королевство, где поклонения тёмной госпожи — еретично. Но… Я ведь тебе рассказывал про мешки злати, отправленные "доброжелателем"?

— Да, помню. Это и есть плата за вовремя закрытые глаза.

— Как бы то ни было, на подобные события, глаза закрывать уже невозможно.

Дальнейший разговор вёлся на ходу и был самой обычной, ничем не примечательной, беседой. Как и подобает хорошему информатору, Афалион обо всём поведал спутнице, а та, позаботилась, чтобы эта информация добралась до нужных ушей. Таким образом, не больше чем через четыре дня, союзные королевства были проинформированы о событии произошедшем в Лутергоге.

Эпилог

Бенджамин одиноко стоял у окна, меланхолично смотря на проходящий люд. Ему следовало бы радоваться, а как же, посвящение в авантюристы состоялось! Огромный поток существ хлопал в его честь, вот счастье-то! Но отчего-то на душе было паскудно, и где-то там, глубоко внутри, он понимал: вина за отстранение Иосифа лежит на его плечах. Отдай он украшение, скрывающее душу ангела, его товарищ смог бы договориться с демоном и возможно тогда, всё обошлось бы и ситуация разрешилась благоприятным образом. Но, что тут греха таить, так и случилось, но лишь для него самого. Homo же, повезло намного меньше. Он уже лишился своей именной таблички, бросив её в "очищающий" огонь. В тот момент выходец из дюн испугался, подумав, что на месте товарища мог быть и он сам.

Felis отошёл от смотровой точки, миновал гостиную, где засиделся Ричи со своей давней знакомой, которая работала в усадьбе Крузаны прислугой и родила от негодника славного мальца. Кроха тихо сопел на диване, заставляя выходца из дюн улыбнуться. Как только он зашёл на кухню, тут же встретился с Иосифом, потягивающим очередную бутылку. На лице бывшего авантюриста, красовалась улыбка, та самая, говорящая: я пережил это и победил.

— Где все? — Не зная как начать разговор, спросил Бенджи.

— Крузана до сих пор ругается с королём. Бэма, Соню и Клауса я видел на площади когда шёл сюда. Ина в подвале, принимает подарки от Курви и Ватрувия.

— Тяжело тебе пришлось. — утвердил выходец из дюн, кивнув на окровавленную тряпку, обмотанную вокруг ладони homo — Крови-то было…

— Спасибо тебе Бенджамин. Я, понимаешь ли, трус. Самый настоящий трус… Сколько раз брал нож, думал, мол, дай себе палец отрежу и делу конец. Демон больше не сможет на меня влиять, не станет приходить, потому как контракт у нас был другой… Иного типа. И когда ты рубанул… Признаюсь честно: я не ожидал такой атаки, и поэтому… Вот, итог — Мужчина поднял в воздух ладонь правой руки; посчастливилось остаться лишь большому пальцу, от остальных остались лишь обрубки.

— Что дальше?

— Ну, жены больше у меня нет. Даже возвращаться назад не хочется, ясное дело, демон захочет отомстить и выместит злобу на той, кого по контракту обязан был защищать. Родители не ждут, да и те уже наверняка похоронить меня успели.

— Остаёшься? — С долей радости в голосе спросил Бенджи, принимая бутылку вина из ладоней товарища.

— Двину с вами на правах оруженосца, а там дальше, видно будет. Крузана сказала выдвигаемся, само поздно, через два дня. А ты то, как в эти демоновы игры угодил?

— Случайно. Не поверишь…

На сим разговор был закончен, не столько по желанию говорящих, сколько из-за наставницы, влетающей в дом вихрем, сметающей злобой рыча на батраков. Те слова, что употребляла женщина были слишком вульгарны, дабы оставлять их на страницах рукописи, потому мы воздержимся от их упоминания. Ясно было одно: Крузана вне себя от ярости. Её самолюбие здорово пошатнулось, ведь как так, её ученик и недостоин обряда посвящения! Это же неслыханно! Увы король ясно дал понять, что вынесение, как он сказал, очага из избы, не способствует дальнейшему нахождению Иосифа в рядах её учеников. Сиди он тише воды, ниже травы — пусть, но прямо на глазах у ангелов, под взгляды кучи существ — это недопустимо. Правитель боялся, что поползут слухи, мол, авантюристы Эверсета якшаются с демонами, а значит и доверия к ним заметно пошатнётся. Единственный способ спасти репутацию — это сделать из homo козла отпущения, тем самым замяв историю. И сколько бы логики не было в словах короля, наставница негодовала. Она вихрем миновала гостиную, заставляя маленький комок закутанный в тряпки, взвыть, и добралась до кухни, где и заседали виновники торжества. Женщина взглядом обожгла обоих и когда те спрятали глаза, ласково, по-матерински, проговорила:

— Пусть так. Главное живы, главное целы. Твои пальцы Иосиф, не в счёт. И без них справишься. — наставница подошла ближе, опустила ладони на макушки учеников — Через два дня двинем в путь, пойдём в Минрит. Там, говорят, страховидлов тоже водится достаточно. С тамошней королевой договоримся, набьём себе цену и может осядем.

— Слишком повздорили?

— Нет, Иосиф, не то слово. Как бы то ни было, король будет терпеть нас, пока не появятся свежая кровь.

— Дикое ущелье, вновь будет открыто…

— Да, Бенджи, будет. Но думаю таких шалопаев, как вы, больше не встретит. Видит Господь, вы — моя самая большая головная боль. Pedicabo! Обещала ведь уплатить за испорченный флаг…

Тяжело вздохнув Крузана скрылась за углом, оставляя соратников наедине с ящиком вина. Тот вечер длился