Богиня света - Филис Кристина Каст

— Не знаю, смогу ли я, — сказала Памела. — Мы ведь уже выяснили, что игрок я не слишком хороший.

— Ты сможешь, — твердо заявила Вернель.

— Да почему ты так уверена?

— Если ты намерена оставаться одна, то незачем нервничать из-за того, сможешь ты или не сможешь. Просто прикинь, что для тебя лучше, и продолжай жить своей жизнью. Будь честна с собой. Можешь ты мне ответить: ты себя чувствовала лучше до того, как встретила Фебуса, или нет?

— Мне было легче, — сухо ответила Памела.

— Ну, куколка, «легче» — это когда ты делаешь шторы в спальне из той же ткани, что и покрывало на кровати. Я говорю — «лучше».

Памела скривилась, представив идеально совпадающие цветочные рисунки.

— Уж точно нет.

— Так воспользуйся же шансом, Памми! Ты воистину заслуживаешь того, чтобы по-настоящему ожить снова.

— Я тебя обожаю, Вернель, — сказала Памела.

— Ну, это все женщины говорят. Повеселись сегодня вечером. И постарайся не слишком усердно анализировать бедного треножника. Помни, ты можешь быть шикарной, но не взволнованной.

— А?

— Не важно. Иди одевайся.

— Ладно, я позвоню тебе завтра.

— Кстати, ты заметила, что это уже второй разговор, когда ты ни разу не упомянула о работе, а?

— Черт бы все это побрал! Я просто схожу с ума. Как у тебя продвигается с миссис… — начала было она, но ее прервал смех Вернель.

— Памми! Стоп! Это же просто замечательно, что ты начала думать о чем-то кроме «Рубинового башмачка»!

— Да, но…

— Да, но все прекрасно! Как обычно. Тебе не о чем беспокоиться. Позвони мне завтра, после встречи с Фостом. И помни: радость и фантазия, Памела, веселье и выдумка!

— Ты сегодня выглядишь так же прекрасно, как и соблазнительно, — сказал Аполлон, целуя руку Памелы и медля оторвать губы от ее кожи.

И его взгляд, и этот поцелуй были полны намека.

«Отлично, — подумала Памела, сдерживая нервную дрожь, — и строго противоположно тому впечатлению, которое я хотела произвести».

— Могу поспорить, ты говоришь это всем девушкам, — насмешливо сказала она, подражая тону Вернель.

— Нет, не в последнее время, — ответил он, и его небесного цвета глаза потемнели и стали очень серьезными. — И я никогда не говорил этого с такой искренностью.

— Тогда спасибо, — кивнула Памела, безуспешно пытаясь не поддаваться чарам его глаз.

Она мысленно встряхнулась, как кошка, угодившая лапками в воду, и осторожно сменила тему:

— Как твоя сестра?

— Еще беспокоится, но все нормально.

Он взял Памелу под руку, чтобы усадить в кресло. Аполлону хотелось сжать ее в объятиях и начать целовать прямо здесь, перед их кафе. Но язык ее тела отчетливо говорил ему, что спешить нельзя, нужно держаться поосторожнее.

— Диана совсем не хотела обидеть тебя. Как она и сказала, она в последнее время слегка не в себе.

Памела хотела уже пожать плечами и бросить что-нибудь вроде «да мне-то какое дело», но остановилась. Вместо того она выпрямилась и посмотрела в его бездонные глаза.

— Я не собираюсь делать вид, что меня нисколько не задело то, что я вдруг узнала о твоем отъезде, о котором ты ничего мне не сказал. По правде говоря, мне захотелось просто сбежать от тебя подальше.

— По правде…

Он задумчиво кивнул, думая о том, как ему нравится ее искренность, и в то же время понимая, что слишком редко женщины вообще бывали честны с ним. Они обожали его… поклонялись ему… старались добиться его внимания. Но вряд ли кто-то из них хотя бы пытался вести себя честно.

— Тебе стало больно оттого, что ты подумала: я мог уехать, ничего не объяснив. Мне очень жаль, что так случилось. — Он коснулся ее щеки, а потом золотой монеты, висевшей на ее шее. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты чувствовала себя так, словно должна бежать от меня, чтобы защититься. Прошу, поверь, твоим чувствам рядом со мной ничто не грозит.

И снова она ответила с полной откровенностью:

— Я стараюсь поверить тебе, но больше я ничего не могу обещать.

Аполлон поднес к губам ее руку.

— Тогда я буду довольствоваться твоей честностью и тем, что у меня есть возможность завоевать твое доверие.

— Можешь ты объяснить, почему уезжаешь?

— Ты не слишком будешь возражать, если мы поговорим об этом за ужином? Я задумал для тебя кое-что необычное на сегодня.

— Ох, ладно. — Памела почувствовала радость, которую ей хотелось бы скрыть немного удачнее. — Я ужасно голодна.

Она встала, остро ощущая, что Фебус все еще держит ее руку, но совершенно не желая отбирать ее.

— Куда мы идем?

— На гору Олимп, — ответил он с сияющим взглядом.

— Звучит так, будто ресторан с подобным названием просто обязан быть где-то рядом, вот только я не припомню такого, хотя и осмотрела вроде бы весь «Форум». Он во «Дворце Цезаря»?

— В него можно войти через «Дворец Цезаря», но это закрытое место. О нем знают лишь немногие.

— Только боги, да? — пошутила Памела.

— Только боги, — согласился Аполлон, усмехаясь.

Они рука об руку пошли через «Форум» к казино.

Их пальцы интимно касались друг друга, и Памела вспоминала, как прекрасно это было: находиться в его объятиях, прижимаясь к его обнаженной груди… Она ощущала его необычный запах. Он не был похож на запах модного и ужасно мужского одеколона. Запах Фебуса был чистым и естественным, оставаясь мужским. Ей нравилось вдыхать его снова и снова.

— Ты закончила рисунки купален? — спросил Аполлон.

— Да, закончила, — ответила Памела, отгоняя наконец от себя мысли о его коже. — И мне они нравятся. Я никогда не делала подобного. Это очень волнует — когда создаешь нечто совершенно новое. Ну конечно, это удастся сделать только в том случае, если я сумею убедить Эдди.

— Думаю, ты его убедишь.

Я тоже всерьез на это надеюсь, я… ОХ ЧЕРТ ПОБЕРИ! — Памела резко остановилась, словно налетев на невидимую стену.

Она уставилась на сверкающие сумочки, выставленные в запертой стеклянной витрине, водруженной на мраморный постамент перед претенциозным магазинчиком дамских аксессуаров.

— Просто глазам не верю, до чего же она безупречна!

Памела, как зачарованная, выпустила руку Аполлона и подошла к витрине. Там в небольшой хрустальной коробке лежали три усыпанные драгоценностями сумочки. Одна — как детская копилка-поросенок, вторая представляла собой чудесную стрекозу, а третья… Именно к третьей и было приковано внимание Памелы. Это была точная копия рубинового башмачка Дороти из «Волшебника страны Оз». Под лампами витрины она играла и переливалась красными бусинками и полудрагоценными камнями и выглядела волшебной и знакомой, как будто только что прилетела из страны Оз…