Последний рубеж - Андрей Ливадный

– Вторая Галактическая? Так понимать твои слова Шелдон? – Угрюмо осведомился Кайманов.

– Понимай, как хочешь. – Пожал плечами майор. – Я знаю "Одиночек". Они не останавливаются на пол пути, и никогда не обходятся половинчатыми мерами. Скажу больше: если в искусственные нейросети внедрить понятие религиозного фанатизма, остановить такие машины сможет разве что аннигиляционная установка "Свет".

– Короче. Вопрос стоит о нашем прямом вмешательстве? – Вслух подытожил сказанное капитан Лашутин.

– Это нереально. – Покачал головой Кайманов. – Серж, ты не хуже меня знаешь, семьдесят человек против нескольких сот Ширианцев – еще куда ни шло, но там боевые корабли. Дети пустыни сейчас находятся под защитой брони и орудийных комплексов. Если мы начнем штурм любого из крупнотоннажных кораблей, кибернетические системы мгновенно ощерятся, войдут в автономный режим и тогда им вообще никто не указ: ни мы, ни ширианцы. «Одиночки» пока еще не прониклись идеей подчинения воинам Ширана у них свои инструкции на случай попытки штурма или уничтожения базового корабля.

– Павел прав. – Неожиданно произнес Шайгалов. – У нас на данный момент нет ни сил, ни средств для успешной атаки. В такой ситуации само собой напрашивается решение – отсидеться по-тихому, полагаясь на системы маскировки. Ширианцы в ближайшее время либо покинут Афину, либо, не справившись с задачей "укрощения" погибнут.

– Выход, конечно, разумный. – Произнес Шелдон. – Войной мы сыты по горло. Но… – он на некоторое время умолк, подбирая слова. – Я не представляю, что будет, если эти корабли обрушаться на уцелевшие после войны планеты.

– Ты о колониях? – Вступил в разговор, молчавший до этого капитан Исаев. – А мы против кого воевали?

– Против Колоний. – Принял Шайгалов прозвучавший в тоне Исаева вызов. – Не узнаю тебя капитан. Или мне нужно напоминать каждому, за что мы были сосланы в скопление Ширана? Никто из нас не поддерживал военной политики Альянса. В начале войны нас бы просто ликвидировали как "инакомыслящих". Теперь война закончилась. И я считаю, что есть единственный разумный выход из создавшейся ситуации. Мы не сможем оставаться в стороне. Пусть отсидимся сейчас, но где гарантия, что через год или два ширианцы не вспомнят об Афине и не захотят основать тут свое поселение или военную базу? Как мы будем выкручиваться тогда? Мое мнение, – не взирая на прошлое, мы должны прекратить мыслить критериями той войны. Теперь мы, – такая же колония, как и те миры, что в ближайшее время будут подвергнуты геноциду со стороны новых завоевателей. Мы при любом раскладе не сможем остаться в стороне.

– А где конкретное решение? – Кайманов зло посмотрел на полковника – Я его так и не услышал.

– Я предлагаю следующее, – произнес Шайгалов, проигнорировав тон лейтенанта. – У нас есть "Фантом". Старт истребителя не будет замечен. Пока Ширианцы здесь, их нужно обезвредить. По крайней мере, лишить опасных "игрушек".

– Хорошо, допустим, мы сможем обеспечить старт "Фантома". Кто, куда и зачем полетит? – спросил Риган.

– Полечу я. – Ответил Шайгалов. – Нам известны координаты Центральных Миров, в том числе и Форта Стеллар, где расположен штаб флота Колоний и ставка адмирала Воронцова. "Фантом" придется доукомплектовать накопителями энергии и генератором "плавающей" гиперсферной частоты. Я совершу прыжок по координатам ближайшей звездной системы и оттуда попытаюсь выйти на связь с Луной Стеллар.

– Договориться с Воронцовым? – Капитан Лашутин саркастически усмехнулся. – Это, по-моему, из разряда фантастики. Он не станет разговаривать с офицером Альянса. Всем известно отношение Воронцова к Земле и всему, что с ней связано.

– Тем не менее, я попытаюсь. – Спокойно ответил Шайгалов. – Случай экстраординарный. Адмирал может ненавидеть кого и как угодно, но он отвечает за поствоенное пространство Обитаемой Галактики и должен понять степень возникшей угрозы. Не вижу причин считать его глупцом.

– Хорошо, допустим, он согласится тебя выслушать. Но для нас по большому счету все равно – бой с ширианцами или подземные уровни Форта Стеллар[22].

– Я выставлю адмиралу встречные условия.

– Да, он даст тебе гарантии, а потом наплюет на них.

– Я думал и об этом. – Кивнул Шайгалов. – Мы эвакуируем колонию.

– Куда?

– В джунгли.

После этих слов наступила неловкая пауза, лишь Кайманов в этот момент понимал, что командир не свихнулся, а предлагает реальный выход.

– Решение будет приниматься коллегиально. – Произнес полковник, нарушив воцарившуюся в помещении тишину. – Всем известно, что я несколько суток провел в джунглях и вернулся оттуда живым. Сейчас я расскажу, что произошло со мной, и только после этого мы будем планировать дальнейшие действия.

* * *

Система RQ-261 по универсальному звездному каталогу.

7 световых лет от Афины…

В рубке многофункционального истребителя класса "Фантом" царил мягкий сумрак. Сияние звезд да подсветка приборных панелей создавали привычную для полковника обстановку, которую разум долгие годы ассоциировал с понятием "уют".

Да, ему всегда было хорошо, спокойно, когда вокруг лишь исколотый точками звезд открытый космос, тело ощущает привычные, надежные объятия пилот-ложемента, височный имплант на прямой связи с кибернетической системой… в такие мгновенья кажется, что ты свободен, волен направить корабль в любом направлении, сам являешься хозяином Судьбы, а не она помыкает тобой, гоня как строптивого скакуна по кругу, от одной смертельной схватки к другой, пока не погибнешь или не выгоришь изнутри, став спокойным, исполнительным, как та же машина…

Что сделала с нами война? – В мыслях Шайгалова не было горечи, даже оглядываясь назад, он не имел привычки отторгать воспоминания или стенать над ними.

Алый столбик индикации накопителя заряда энергии медленно поднимался к нужной отметке.

Еще оставалось немного времени чтобы подумать, еще раз взвесить все "за" и "против" принятого решения, но мысли Ивана текли совершенно в ином направлении, будто через несколько минут ему не предстояло встретиться лицом к лицу с человеком, под властью которого, де факто, находилось все пространство Обитаемой Галактики.

Мысли Шайгалова не отпускал образ Лады – удивительной женщины, встреченной им в смертоносных джунглях Афины.

Теряя привычную логику рассуждений, он думал не только о ней, в рассудке полковника возникал противоречивый риторический вопрос: что все-таки важнее, жизнь или любовь?

Два понятия, не сравнимых друг с другом.

Но он их сравнивал, начиная понимать, что прожил жизнь, не зная любви, и сейчас, когда в груди зародилось робкое, трепетное чувство, он ловил его тревожные эманации, порой смущаясь собственным мыслям, но снова и снова желая их, словно призрачный образ женщины смутной тенью скользил на обзорных экранах, делая мягче, теплее, понятнее ледяную бездну бесконечности.