Легенды Зоны. В петле - Ежи Тумановский

Опознал Версоцкого и Хантер. Несколько раз моргнув видящим глазом, он вдруг расплылся в абсолютно искренней улыбке.

– Кого я вижу! Профессор! Это ведь ты сидел у меня в сарае и ходил за артефактами. А потом сбежал с этими уродами. Там еще дурачок сидел, и ты его так трогательно опекал! Вот это встреча! Как ты сюда попал?

Версоцкий молчал, пытаясь выиграть время, чтобы оценить ситуацию и наилучшим образом использовать новые возможности. Ведь большой поезд и отряд вооруженных людей могли в корне изменить ситуацию в целом. Надо было только полностью освоить то, что подарила ему Зона.

Изображая прострацию после ментального удара кукловода, Версоцкий медленно приподнялся на локте и осмотрелся по сторонам. Тушка кукловода, изорванная в бурые лохмотья автоматной очередью, медленно разбредающиеся без хозяина зомби, люди Хантера, не успевшие получить серьезную ментальную травму, но порядком испуганные и готовые стрелять во все, что покажется даже чуть-чуть похожим на кукловода, и огромный поезд, конца которого он даже не видел. Только теперь Версоцкий сообразил, что лежит на земле недалеко от своего вагона, а это значило, что как минимум часть людей Хантера сейчас обыскивало вагон-склад.

– Хантер! Тут полно зомбаков! Чего с ними делать?

– Ничего не делай, – ответил бандит. – Они без кукловода тебя даже не покусают. Хотя, может, и стоило бы. Глядишь – поумнел бы.

– Я ничего не помню, – осторожно сказал Версоцкий, давая Хантеру возможность самому додумать и выстроить «достоверную» реальность. – Хотя ваше лицо кажется мне знакомым.

– Понимаю, проф, – все также дружелюбно кивнул Хантер. – Ты тоже попал под удар кукловода. Я вот давно говорю: неладное что-то в Зоне творится. Кукловодов развелось, как мутсобак.

– Хантер, мы тут раненого нашли! – появился в дверях вагона-склада один из людей.

– Давай его сюда, – распорядился бандит.

Потом он внимательно осмотрел платформы и оба вагона, на которых приехал Версоцкий, и вдруг его зрячий глаз выпучился, словно хотел перебраться на лоб.

– Погоди-ка, профессор! Я ведь знаю этот вагон. Я же его в бинокль десятки раз изучал. Это же кусок моего бронепоезда!

Версоцкий смотрел на Хантера со смешанными чувствами. Стоило ему положить ладонь на руку бандита, и он мог бы взять его под свой контроль. Но тогда пришлось бы срочно вызывать на помощь Зюзю и брать под контроль всех людей, которые после столкновения с кукловодом могли сразу и не подчиниться новой ментальной удавке. Поэтому Версоцкий выбрал другой путь, хотя притязания Хантера на бронепоезд его смешили и раздражали одновременно.

– Это что же за силища так отрезала вагон? – поразился Хантер, продолжая изучать кусок лаборатории, свисающий почти до земли на жесткой «гармошке» крытого перехода. – Профессор, ты что, угнал бронепоезд и заехал на нем в аномалию?

– Я ничего не помню, – снова сказал Версоцкий, – но ваша версия мне теперь кажется правдоподобной.

– Ничего себе! – покачал головой Хантер. – Чувствую, тут кроется какая-то охрененная история.

Тем временем два человека принялись осторожно вытаскивать из вагона Зюзю. Тот жалобно попискивал и жутко закатывал глаза, но, вопреки ожиданиям Версоцкого, это никак не отпугивало бандитов.

– Смотри, как пацана зацепило, – сказал один из них, укладывая Зюзю на землю рядом с Хантером. – Крышу от боли срывает. Надо бы вколоть чего-нибудь.

– Не надо вкалывать, – с любопытством глядя на Зюзю, сказал Хантер. – Этот парень всегда такой был. Профессор, ты меня очень удивил. Я так сильно не удивлялся уже очень давно. А с учетом того, что своим появлением ты всех нас спас, хочу сказать, что испытываю к тебе странные чувства.

– Я ничего не понимаю, – осторожно сказал Версоцкий. – И ничего не помню. Откуда я приехал? На чем? Какие чувства?

– Мне кажется, что это благодарность, профессор, – со странным выражением на лице сказал Хантер. – Странно, но я даже забыл, каково это – испытывать благодарность.

У Хантера явно начался «отходняк» – естественная реакция человеческого организма на попытку ментального захвата. За свою жизнь в Зоне Версоцкий видел этот эффект не раз и неплохо представлял себе механизм его развития. В скором времени и сам Хантер, и все его бандиты должны были погрузиться в душераздирающие переживания со слезами, соплями, братанием и клятвами в вечной дружбе. И за это время следовало не только осмотреть все, что находилось теперь в распоряжении Версоцкого, но и продумать план действий. Ведь раз Зона помогла ему выжить в практически безнадежной ситуации и даже дала в руки новые возможности, значит, в скором времени лабораторный вагон с установкой Ломакина мог снова оказаться в пределах досягаемости.

– Подумать только, – прочувственно говорил Хантер, – если бы ты так вовремя не подъехал на этом огрызке и не отвлек внимание кукловода, мы все сейчас были бы тупыми зомбаками!

Профессор с легкой насмешкой посмотрел на него, но не стал говорить, что никакой разницы при этом никто бы не заметил. Хотя с языка язвительная фраза чуть было не сорвалась. Все складывалось как нельзя лучше, ведь получалось, что Хантер не понял смысла происходившего между Версоцким и кукловодом, посчитав, что мутант просто отвлекся и тем самым дал возможность себя пристрелить. Хотя, будь Хантер настоящим сталкером, он бы знал, что кукловод никогда не снимает ментальный поводок просто так.

– Мне нужно отойти, – сказал Версоцкий Хантеру. – Вы тут Зюзю не обижайте, он ведь тоже героически сражался, чтобы спасти вас от кукловода.

– Зюзя, – растроганно сказал Хантер. – Я ведь тебя помню. Ты был самым лучшим, самым безобидным из тех, кто жил в моем сарае!

Версоцкий медленно поднялся и двинулся на обход всего поезда. Люди Хантера даже не посмотрели на него, когда он прошел рядом с ними – они обнимались и клялись друг другу в дружбе до гроба. Наперерез Версоцкому медленно двигался один из тех зомби, что привел с собой кукловод. Движимый все тем же самым любопытством, что заставило его ввязаться в телепатический поединок с кукловодом, Версоцкий осторожно положил на куцее сознание существа ментальный поводок и потянул за собой. Зомби послушно развернулся и замер. Версоцкий удовлетворенно хмыкнул и пошел дальше. Зомби двинулся следом как дрессированная собачка.

Двигаясь вдоль товарных вагонов и платформ с какой-то техникой, укрытой брезентом, профессор не мог отделаться от странного ощущения, словно весь мир вокруг него может в любой момент рассыпаться цветными осколками реалистичного сна. Слишком странным и противоречащим любому жизненному опыту был этот явно военный эшелон посреди Зоны. Стоять здесь с незапамятных времен он не мог – это было самоочевидным по массе причин, – а значит, появился совсем недавно. Возможно, в результате работы той самой установки, к владению которой профессор так стремился. Но был ли этот результат таким же материальным, как и все остальное?

Версоцкий несколько раз ударил кулаком в деревянную стенку товарного вагона, поднял край брезента, пощупал металл гусеницы какой-то машины, принюхался к свежему запаху креозота и успокоился, решив, что даже если с поездом начнут происходить какие-то изменения, помешать этому он все равно не сможет. Но до того момента ничто больше не могло воспрепятствовать его основному плану, ведь поезд был самым настоящим, и люди, которых он спас от кукловода, тоже были самыми настоящими. Теперь это были его люди, даже если сами они об этом еще не догадывались.