Драконьи Авиалинии - Ольга Пашнина

— Оставь. Очухается к утру.

Я приложила много усилий, чтобы не высказать Кайлу все, что о нем думала. Хорош отец. Он вообще с дочерью общается или она целиком на няне?

— Кстати… — Я вдруг опомнилась и почти перепугалась. — Я ведь вернусь на Дракониаду и в Академию?

И затаила дыхание в ожидании ответа.

— Вернешься. У тебя два выходных. Так сказать, на адаптацию, а в переводе на человеческий язык — день на подписание контракта и разбор вещей, и день на приведение себя в порядок. Мне нужна ухоженная жена, а не девочка-подросток. Рита тебе поможет.

— Вот еще! Я с твоей Ритой никуда не пойду! Пошла она… к демонам, в Подземный.

— Не хочешь с Ритой, пойдешь со мной. — Погонщик пожал плечами. — Только не ручаюсь, что не опробую парочку нарядов прямо в салоне. А еще можно отправить Риту одну. И тогда у тебя пропадет последний шанс прийти со мной к компромиссу. И будешь ты носить то, что нравится мне. Как видишь, наши вкусы не слишком совпадают. Например, я запрещу тебе носить брюки. И длинные юбки тоже. И широкие рубашки, и закрытые свитера. Будешь всегда выпрямлять волосы и краситься. И чулочки носить, мне они нравятся, как и кружева. Только не белые, белое — это пошло.

У меня даже дар речи пропал от такой наглости. Чулочки!

— А больше тебе ничего не надо? Ты… ты наглец, Златокрылый! Между прочим, я…

Из комнаты Эллы донесся плач. Не став договаривать в надежде, что Кайл сам додумает, за кого я его принимаю, поднялась и направилась в комнату к ребенку.

— Только не говори, что она сама очухается, — бросила новоявленному мужу. — У ребенка ветрянка.

— Жаропонижающие в первом ящике ее комода. — Погонщик зевнул. — Градусник там же.

Надо же, он даже знает, где лекарства. Уж не играет ли наш Погонщик на публику, демонстрируя показное равнодушие к дочери?

Элька потянулась ко мне, едва увидела. И захныкала. Лоб девочки был горячий.

— Тихо, маленькая моя, не хнычь. Сейчас посмотрим, что с температурой, выпьем сиропчику.

— И почитаем? — тихо пролепетала она.

— Может, и почитаем. Водички хочешь? Или чего-нибудь сладенького?

— Пить хочу. — Элла облизала губы и тяжело вздохнула.

— Кайл! — рявкнула я так, что у самой уши заложило. — Кайл!

Тут же из спальни донеслось:

— Ты с ума сошла? Я хочу спать!

— Встань и налей ребенку попить! Это твоя дочь! Иначе, честное слово, я тебе в кровать крошек накидаю!

Похоже, угроза оказалась впечатляющей, потому что Кайл все-таки прошел куда-то, вероятно, в кухню и начал греметь стаканами.

— Мужчины — существа загадочные, — пробормотала я.

Температура была высокой, но я все же засомневалась: давать сироп или нет? Ох, с маленькими детьми такая беда! Не зря их переводят именно в семь-восемь лет в другой приют. С этого возраста их можно лечить магией, можно искусственно помогать развиваться и расти. А с мелочью такой фокус не прокатит: у них своя магия еще не проснулась, чего чужой травить?

— Ладно, давай собьем температуру…

Сироп и правда был в верхнем ящике комода. Небольшая баночка со светло-сиреневой жидкостью была почата почти на треть. В моем детстве этого не было, температуру мне ни разу не сбивали. Как-то пронесло меня, ничем серьезным не заболела, выжила даже.

— Ложку, — сказал Кайл, заметив, как я сижу в замешательстве, не зная, сколько давать.

Элька довольно облизнулась. Сиропы для детей, кажется, сладкими делают. Похоже, ей нравится эта штука.

— Ам! — Она без моей команды все проглотила и облизала ложку.

Смешная девчонка. Вроде болеет, а все равно с любопытством все рассматривает. Вдруг такая нежность к этому ребенку нахлынула. Хотелось обнять и никому не давать, чтобы никто обидеть не смел. И сидеть с ней всю ночь, пока не проснется здоровой и веселой.

— Клюква, — коротко бросил Кайл, сунув мне в руки стакан с теплой жидкостью.

На вкус морс оказался жутко кислым. Бедный ребенок, как она такое пить будет?

— Сходи, сахару добавь.

— Сияющая! — Кайл будто бы разозлился. — Хватит мне указывать! Просто дай стакан девчонке и марш спать.

Не дожидаясь меня, Элька сама сунула нос в стакан и начала пить, с удовольствием причмокивая. И оставила совсем чуть-чуть, на дне, шкурки от ягод.

— Она у тебя что, кислое любит? — поразилась я.

Судя по довольной моське девочки — да, любила. Причем явно после дозы сиропа и стакана с морсом почувствовала себя лучше. Покорно подождала, пока я взобью подушку и поправлю одеяло. А потом улеглась и выжидательно посмотрела на нас.

— Спать, — сообщил Кайл.

Мы с Элой одновременно скривились.

— Я ей почитаю, пока не уснет, — попросила я.

И когда заметила, как Кайл упрямо поджал губы, добавила:

— Пожалуйста! Ну куда я денусь отсюда в твоей рубашке, да еще и от больного ребенка. Если тебе надо спать — иди. Я ей почитаю.

Ответить Погонщик не успел — за окном зазвучали голоса, все громче и громче. Потом полутемную комнату осветило вспышкой, и в стекло ударился камень. Стекло выдержало, но Элька взвизгнула и бросилась ко мне в объятия.

— Не высовывайтесь и сидите тихо, — бросил Кайл, отправляясь к дверям.

Элла испуганно выглядывала у меня из-за плеча. Отстранение я слушала, как Погонщик распахивает дверь, и поражалась его невозмутимости. Толпа с камнями и факелами. Кайл вообще не волновался за Эллу?

— Что здесь происходит? — Голос Погонщика звучал лениво и спокойно. — У вас вечеринка или просто фонари не работают?

Кто-то в толпе закричал. Раздался звук удара, и я вздрогнула.

— Ну спокойно, — услышав голос Кайла, я крепче прижала к себе Эллу. — Резвый какой. У меня в доме жена и дочь, каждого, кто попытается пройти мимо меня, кастрирую вручную. Тебя, мужик, особенно касается, у тебя прическа дурацкая.

В толпе кто-то начал говорить, но слов я разобрать не могла. Кайла было слышно хорошо за счет того, что он стоял частично в доме, распахнув дверь. А вот слова людей заглушали звуки улицы, далеких фейерверков и Элькино сопение.

— И все? — снова очень отчетливо прозвучал голос Златокрылого. — Очень смешно. Вы ради этого перлись в такую даль с камнями? Дамы и господа! Еще раз повторяю то, что говорил вам при захвате «ДА», который благополучно сошел всем с рук. Это — преступление. И если тогда вы якобы проводили мирную демонстрацию, то сейчас пришли громить мой дом. Можете попробовать, но прошу на проломленные головы и сломанные конечности не обижаться.

Он замолчал, вероятно, наблюдая за реакцией толпы.

— Но мы — взрослые люди. И если у вас есть претензии, вы вполне можете высказать их мне лично. Тот, кто желает общаться по-человечески, может прийти завтра в мой кабинет. К шести часам. И высказать все свои претензии более… культурно. Таково мое предложение. Кто не согласен — может попробовать и дальше громить мой дом. А еще интересный эффект вызовет попытка войти внутрь.