Игра в поддавки - Александр Митич

— О как! Тот самый Чемодан? Надо посмотреть. Эй, Чемодан, привстань-ка! Да не трусь, не изнасилую!

— Я не трушу! — ору я в тон неизвестной мне Арине. — Я надеюсь Вычет позади меня фыркает, как кот.

— Встань, тебе сказано! — Голос искажен мегафоном, но не было искажений, способных скрыть повелительный тон с нотками раздражения.

— Встань! — цедит сквозь зубы Хвост и делает страшные глаза. Подчиняйся, мол, лопух!

Я медлю. Может, я и лопух, но марку держать надо. Несколько секунд молчания — и вслед за раздавшимся в тишине хлопком на обгрызенной кирпичной стене на мгновение расцветает огненный бутон. Граната. Удар по ушам конкретный. Хвост вполголоса ругается, Гляпа ковыряет мизинцем в ухе.

— Покажись, Чемодан! — предлагает из темноты тот же женский голос. — Или прямо тебе в рот гостинец послать?

Медленно встаю. Автомат я не выпустил, просто держу его стволом вниз. Может, успею чего сделать, если придется худо. У противника есть минимум один подствольник. Если имеется еше и запас гранат к нему, то наше дело дохлое. Я вроде засек, откуда был сделан выстрел. Ладно… На крайняк пушу туда очередь с одновременным прыжком прочь из освещенного костром круга. Авось и Вычет до того же додумается. Может, не попадем ни под пулю, ни под гранату, ни в аномалию. Может, не вляпаемся в гифы хищного гриба. Мал шанс, но есть.

— Не дури, Чемодан! — шипит на меня Хвост.

А я дурю? Я еше не начинал дурить, когда начну — не обрадуешься… Кто такая эта Арина? Если я разговариваю словами, а не пулями. то хотел бы видеть собеседника. Гюльчатай, открой личико!

— Ну и долго мне так стоять? — не выдерживаю я.

— Можешь сесть, — долетает тот же голос. — А лучше собирайте свои манатки и двигайте с нами. Мы сейчас уходим.

— Куда, если не секрет? — кричит Хвост.

— К Припяти.

— Ночью?!

— Ага. Рассвета ждать не будем. И вам не советуем. Даем минуту На размышление, потом уходим. Решать вам, на то и свобода.

Сказать, что я крепко озадачен, значит ничего не сказать. «Свободовцы», конечно, народ своеобразный, этого у них не отнять. Лично мне более по нраву насупленные «долговцы», чем их прямые антагонисты — анархисты Зоны, в грош не ставящие особый статус этой территории. От словечек вроде «секретность», «особый режим», «охраняемый объект» их корежит сильнее, чем кота от клизмы. Даешь, мол, гласность и открытость! Даешь всем равные права в Зоне! Как-то раз, это было, я спросил одного «свободовца»: «Если у всех равные права, то я, значит, имею те же права, что и какой-нибудь кровосос?» Он было понес, что речь идет только о людях, а я ему: «Кровососы — бывшие люди. И зомби — бывшие люди, и еще многие. Вообще как в Зоне понять, кто еще человек, а кто уже нет?» Думал я запутать «свобо-довца», да не тут-то было. Подумал он самую малость и рубанул в том духе, что право набрасываться на сталкеров и сосать кровушку у меня, конечно, есть — но зато и у нормальных сталкеров есть право поступать с упырем так, как он того заслуживает. Вот и весь сказ. Словом, веди себя в Зоне прилично, чтобы не было мучительно больно, усек?

Если бы в Зоне паслись только сталкеры из «Свободы», может, в этом был бы смысл. Может, работали бы эти правила. А только в Зону кого только жизнь не заносит: и повернутые на ответственности перед человечеством «долговцы» тут как тут с их армейской дисциплиной и презрением к правам человека, и бандиты, вообще не признающие никаких прав, кроме права грабить, и сумасшедшие «монолитовцы», и просто нормальные сталкеры, которых существующее положение в целом устраивает. Военные — особый сказ. И всем им что-то надо, а главное — чтобы исчезли конкуренты. И если даже в Зоне каким-то божьим попущением останутся одни «свободовцы», то им понадобится то же самое. Когда останутся одни только свои, часть их моментально станет чужими. Почему — не знаю. Просто иначе не бывает. Нет, не будет в Зоне анархической гармонии, никогда ее не будет. А эти — верят в сказки, несмотря ни на что. То ли заигрались до того, что не могут остановиться, то ли в детстве их уронили головой на асфальт. Откройте, мол, Зону для всех, накормите человечество досыта ее тайнами — и будет с того великая польза для цивилизации. А ежели пользы не будет — все равно надо поступать только так, как они, и не иначе. Почему? Да потому что тот не человек, кто не мечтает о неограниченной свободе, чего с ним чикаться! Насильно ему навязать эту самую свободу!

Нечего и удивляться тому, что сталкеры «Долга» не делают секрета из своей мечты: истребить «свободовцев» до последнего придурка и поступают соответственно.

Естественно, «свободовцы» пылают к «долговцам» той же любовью. Но «ДОЛГ» лучше организован. Зато «Свобода» многочисленнее, потому что притягательнее для лопоухой молодежи. Сколько бы «свободовцев» ни оставило свои кости в Зоне, сколько бы их ни садилось по глупости на более или менее длительные сроки — а ловят «свобдовцев» чаще других, — на их место живо встанут новые борцы против всех глаголов, кроме «хочется».

— Ладно, уговорили! — кричит Хвост. — Сейчас идем!

Ловлю его за ворот, резко дергаю на себя. Трещит по швам материя. Краем глаза я слежу за Гляпой и очень хочу, чтобы парнишка не наделал глупостей.

Хвост растерян.

— Чего ты… чего, Чемодан?

— Ты уже командуешь нами? Да?

С ним так и надо, иначе на шею сядет.

— Нет! Нет! — Хвост честно округляет глаза. — Ты у нас главный, ты! Я так… я думал, что все правильно…

— Вслух думай в следующий раз!

— Не, а я чего… — Хвост пытается чуть дернуться. — Да отпусти ты меня, Чемодан! Я чего подумал: со «свободовцами» нам по пути… пока. Ночлег здесь поганый, а у них там…

— Где «там»? В Припяти, что ли?

— Ну да, в Припяти. Был слух, что там у них лагерь новый, с самого краю… Говорят, бар «Кропоткин» открылся, я бы поглядел, что там и как, никто из наших там еще не был… Ну отпусти ты меня, чего вцепился!..

— Ты же говорил, что ночевать в Припяти нельзя!

— Ну и говорил… А что, можно, что ли? Без приглашения-то?

— А кто говорил, что нас там мутанты съедят?

— Ну и съедят, — изворачивается Хвост. — Либо мутанты съедят, либо «свободовцы» подстрелят.

Со значением дышу ему в лицо.

— Запомни: или мы партнеры и не скрываем друг от друга информацию, или расстаемся прямо сейчас. Выбирай.

— Партнеры, — легко выбирает Хвост. — Да пусти ты меня, Чемодан! Откуда я мог точно знать, что в Припяти «свободовцы»? Болтали, правда, об этом в «Харчах», но кто ж всему, о чем болтают, верит?

— Ладно, идем. Но гляди…

Хвост знает, что кроется за моим «гляди», и не хочет жалеть, что родился на свет.

— Да что я-то?.. — оправдывается он. — Я, что ли, «свободовцев» нас навел? На кой мне это надо? И потом, ты видел, чтобы я доставал ПДА?