Гималайский зигзаг - Андрей Чернецов

Профессор упрямо помотал головой.

— Нет, я уверен в Акаше… И потом, ты же сам дрался за него!

— Я дрался не за него, а против тех негодяев, которые норовили нас ограбить, — вздохнул Гор.

— Не важно, я уверен в Акаше и доверяю ему. И потом, Индия очень дорогая страна, не забывай об этом.

— Когда это она стала дорогой страной? — поразился Енски-младший,

— Ну… — Профессор неопределенно помахал в воздухе руками. Его спас Акаш, выскочивший из дверей.

— Госпожа Зита согласилась пустить нас. Очень жадная женщина, очень жадная. Ай какая жадная!

— Но она сдает нам номер?

— Номер… — удивился Акаш. — Номер… Пожалуй, это можно назвать так. Но я думаю, что мы не останемся тут надолго. Тут долго нам будет… не очень интересно. В городе ничего интересного нет.

— Мы не просто туристы, — укоризненно поправил его Енски-старший. — Мы выполняем миссию. Важнейшую научную миссию! И даже если нам придется терпеть соседство с кучей ядовитых змей… Даже если…

— Давайте въезжать… — с непонятной поспешностью перебил проводник.

— Давайте, — согласился Гор, и профессору, недовольному тем, что ему не дали договорить, пришлось тащиться за остальными.

Пока они пробирались по коридорам и переходам постоялого двора, случилось маленькое происшествие, заставившее семейство Енски очень сильно задуматься.

— Кого я вижу? — вдруг послышался глубокий, трудной женский голос.

…Акаш вздрогнул и попятился.

— Кого я вижу?! — снова вопросил голос.

— Откуда бы это? — удивился профессор.

— Отсюда! — Груда мешков и какого-то немыслимого тряпья зашевелилась.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это отнюдь не мешки и не тряпье, а женщина, причем совершенно немыслимых размеров. Сказать, что она крупная… значит, не сказать ничего. Это были Гаргантюа и Пантагрюэль, совмещенные в одном человеке и помноженные как минимум натрое.

— Ха! — завопила гигантесса. — Милашка Акаш!

— Да, Зита… Это я… — Проводник осторожно отступал назад, в глубь коридора.

— Да-а-авненько я тебя, сладенького, не видела, давненько не трогала! — заявила хозяйка постоялого двора и произвела телодвижения такого откровенного характера, что ни у кого не осталось ни малейших сомнений относительно ее намерений.

Акаш тоже понял что к чему и заметался.

— Нет, нет, — успокаивающе заявила красотка. — Не сейчас… Позднее. Ты же задержишься, милашка, а?

— Да, конечно, конечно, — залопотал тот. — Задержусь, я приехал как раз к тебе… Хе-хе… Чтобы отдохнуть… Ну ты сама понимаешь…

— Понимаю, понимаю… — Гигантесса удовлетворенно провела руками по безразмерным бедрам. — Очень хорошо понимаю, милашка! Только ты же знаешь, за постой в моей гостинице надо платить. С тебя бы я денег не взяла, но с этих господ…

Зита чмокнула воздух губами, больше похожими на две ватрушки.

— Заплатите, заплатите ей… — яростно зашипел Акаш под ухом у Гора.

— А-а… — Гор с трудом сглотнул. — А денег у меня нет!

— Не-е-ет… — протянула Зита с явным удовольствием.

— А-а… А они у него! — Молодой человек указал на отца.

Енски-старший пребывал в не меньшем шоке, нежели его сын, и вообще ничего не сказал.

— Это хорошо! — сказала Зита. — Я люблю… зрелых мужчин! Опытных! Все знающих, все умеющих…

И она подступила к профессору, потрясая всеми своими колоссальными достоинствами. Археолог выдавил из себя писк, который, наверное, издает кролик, когда мило прогуливаясь по лужку, натыкается на огромного удава.

— Да заплатите же, сагиб! Пропадем! — уже в полный голос заорал Акаш и, видя, в какую прострацию впали англичане, кинулся на помощь.

— Вот-вот… Вот деньги, Зита. Эти сагибы со мной! Со мной…

На лице любвеобильной гигантессы отразилось все разочарование мира.

— Как жа-а-алко… — протянула она. — Но деньги… Деньги прежде всего. Но — жалко!.. Акаш, милашка, проведешь сагибов в ту комнату, где мы с тобой в последний раз… Ну ты помнишь.

Когда мощные балки пола перестали ходить ходуном от удаляющихся шагов хозяйки, семейство Енски позволило себе выйти из гипнотического транса.

— Однако… — только и выдавил из себя Енски-старший.

Гор выразительно поглядел на Акаша, который не сказав ни слова, провел «сагибов» в «ту комнату», оказавшуюся в самом конце коридора, и поспешил выскочить за дверь.

— Погоди-ка, милашка! — вздохнул Енски-младший. Он настиг Акаша уже в конце коридора, взял за шкирку, неторопливо повернул к себе.

— Только не в зубы, молодой сагиб! — умоляюще прошептал тот. — Стоматологи здесь такие дорогие…

Добрая душа Гор подумал и решил удовлетвориться носом. Вечер два англичанина встретили в одиночестве.

— …Вы не представляете, сагибы, вы не представляете! Ай не представляете! — возопил Акаш, врываясь в комнату с первыми лучами солнца.

— Чего мы не представляем? — поинтересовался Гор.

— Но что с твоим лицом, друг мой? — поинтересовался профессор.

— Ерунда, господин, ерунда.

Енски-младший невольно удивился. Вчерашнюю экзекуцию он провел достаточно аккуратно, и надо же!

— Это Зита… — Проводник смутился. — Вы же понимаете, сагиб… Целует… Акаш очень искусный любовник… Женщины очень любят Акаша…

Отец и сын переглянулись, вспомнив любвеобильную гигантессу.

Вновь переглянулись. Содрогнулись.

— Так что же ты хотел сказать? — уже с большим сочувствием поинтересовался Гор.

— Та мэм-сагиб, которой вы так интересуетесь, уже имела неприятности. Говорят, в горах было много шуму, даже стрельба…

— Где?! — подскочил профессор.

— О, хитрый Акаш узнал, где это находится! Хитрый Акаш даже узнал, что та мэм-сагиб и ее любовник…

У Гора перехватило дыхание.

— …идут сегодня к тому месту опять. Это очень опасно, ай как опасно! Вы, сагиб, можете радоваться. Обезьяна, за которой охотится мэм-сагиб, наверняка разорвет ее в клочья. Мы можем возвращаться в Дели…

— Как это в клочья?! — вскричали оба Енски в один голос.

— В клочья! — радостно подтвердил проводник. — В мелкие-мелкие такие!

— Элизабет? — ахнул Гор.

— Без нас? — подхватил профессор. — И чего, спрашивается, мы здесь сидим? Я должен быть там, на месте!

И оба начали лихорадочно собираться.

Акаш разочарованно покачал головой, растирая здоровенный синячище на щеке.