Хроники Порубежья - Юрий Рудис

Между тем, Таха, покорившись своей участи покорно принимала ласки и даже слегка прижималась к Волоху, который, покончив с прелюдией, перешёл к главному действу. Длилось оно довольно долго, так что, к финалу силы оставили бедную Таху и она упала бы ничком, если бы Волох не держал её почти на весу. Наконец наступила кульминация, бывший старик зарычал, конвульсивно содрогнулся, припал щекой к спине женщины и замер.

— Ой, — насмешливо сказала Вера. — С бородой-то как щекотно наверное.

Таха только тяжело дышала, а Волох медленно поднялся и посмотрел на Веру, которая, не делая попыток как-нибудь прикрыться, продолжая лежать в прежней позе, завела левую руку за голову и поправила волосы.

— С бородой как? — переспросил старик, поглаживая черную густую бороду, занявшею место прежней, седой и редкой. — Тебе понравится.

— Ой-ли.

— А вот увидишь, — посулил Волох, однако, вместо того, чтобы подойти к ней, сел на свободный полок и поманил Дашу. — Иди ко мне.

Девушка приблизилась к нему на непослушных ногах. — Хороша, — сказал старик. — Ох, хороша.

Его большие горячие ладони скользили по Даше, повторяя изгибы её тела. И ей нравилось то, как он делает это. Но её пугало его лицо, которое напоминало своей тупой неподвижностью маску. Даша закрыла глаза. Так стало лучше. Она почувствовала, как губы Волоха прижались к её губам и, помедлив, ответила на поцелуй. И затем легла, надеясь только, что с ней он будет обходиться бережней, чем с Тахой. Но все оказалось совсем по-другому.

Она еще успела ощутить Волоха внутри себя, но затем все пропало, и эта баня, и люди в ней. Осталась только она, Даша, невесомо летящая над ночной землей. Игрушка воздушных потоков, она то взмывала высоко в небо, и тогда все внизу терялось в непроглядной темени, и клочья облаков неслись вслед, подгоняемые ветром. То вдруг падала к самой земле, едва не задевая верхушек деревьев, и тогда слышала крики людей и конское ржание. Её носило над реками, по которым скользили темные тени, и слышался плеск весел. Над бесконечными лесами, где шелест листьев мешался с тихим говором бредущих по ночным тропам путников. Несколько раз около неё свистели стрелы, а одна целых полминуты летела рядом, так что можно было схватить её рукой.

Дым горящих селений и капли дождя были её одеждой. Слова чужих наречий звенели в голове, сталкиваясь друг с другом, но все заглушал лязг мечей. И когда она поднимала изъеденные дымом и залитые дождем глаза то не видела звезд, но чувствовала их свет.

В чувство её привел голос Веры. — Что это со мной было?

Даша открыла мутные глаза и взглянула на подругу, та лежала на полу в совершенно растерзанном виде, тело её лоснилось от пота, а волосы были растрепаны, на груди алели следы поцелуев.

— Очевидно, — медленно сказала Даша, — то самое что и со мной.

Вера схватилась за голову. — То же самое что с тобой?! Господи, стыд-то какой!

— Вот она, женская солидарность, — грустно подумала Даша, с облегчением все-таки чувствуя, что способность разумно мыслить медленно, но верно возвращается к ней.

— А куда наш старичок-боровичок делся со своим герлфрендом?

— Ушли в дом, — ответила Вера. — Велели, как ты очнешься, чтоб окунулись в реке и шли к ним.

Попасть из жары и духоты парной в прохладный предбанник, было уже само по себе удовольствие, которое, однако, оказалось, подпорчено тем, что своей одежды девушки не обнаружили.

— Дурдом, — разъяренно сказала Вера.

У Даши сил на гнев уже не было. — Ладно, пошли уж. Потом разберемся.

Они вышли в теплоту летней ночи, и увидели, что луна уже сместилась на другой край неба, подпираемая грозовой тучей, внутри которой погромыхивали раскаты грома. Но дождь пока не начинался, и даже ветра еще не было. Осторожно ступая по траве босыми ногами, вышли на берег и стали плескаться недалеко от берега, где было по пояс, опасаясь заходить глубже.

Когда Даша погрузилась в реку, ей показалось, что вода вокруг неё закипела, настолько разгорячено было её тело. И еще, она боялась даже себе в этом признаться, но ей было немного жаль, что она не помнит, что делал с ней Волох. Хотя, наверно, ночной полет того стоил.

— Ну и денек, — чертыхалась Вера. — Надеюсь, на сегодня приключения окончены. Силу он, понимаешь, передавал. Ох, Дашка, куда он тебе её только не передавал, раз пять. Но ты тоже дала жару…

Вера осеклась на полуслове и присела в воду. Из-за деревьев, в каких-нибудь пятидесяти метрах показался низкий длинный корабль, словно сошедший с картинки из учебника истории. Носовая часть корабля его была увенчана драконьей головой, парус спущен. Он тихо скользил по течению, и лишь на корме, у рулевого весла были видны силуэты нескольких людей. Завороженная этим зрелищем Даша выпрямилась в полный рост, не стесняясь своей наготы, но луна, бившая в глаза, мешала разглядеть подробности.

* * *

Но зато с корабля девушки были видны прекрасно.

На кормовом мостике стоял с ближними людьми князь готфский Эльгард Румяный, чье княжество сгинуло под копытами буджакских коней. Путь его с уцелевшей дружиной лежал в Речицу, где еще крепко сидел Войтко, наместник готфского короля на земле выдричей.

— Рыжая — простолюдинка, темноволосая — из знатного рода, — наметанным взором определил князь и добавил меланхолично. — Врожденное благородство не нуждается в лишней одежде.

— А может просто шлюха? — усомнился на правах старшего телохранителя сотник Панта. — Но мы можем спустить лодку и выяснить это у них. Тем более, что лишней одеждой эти девы и впрямь не слишком обременены.

— Не стоит. Они убегут раньше, чем лодка достигнет берега, — ответил князь. — А на берегу может быть засада.

Сотник кивнул и, отойдя, облокотился на фальшборт, не отрывая взора от Даши, которая провожала корабль взглядом из-под ладони.

Вдруг тишину прорезал истошный крик. — Хватай скальда! Лови Элвириуса, ребята! Держите его крепче!

И в ответ прогремел хорошо поставленный голос. — Да, я — скальд Элвириус. Пустите меня к ней, негодяи!

Сотник наклонился, пытаясь рассмотреть, что происходит в середине корабля, там, где на скамьях для гребцов вповалку спали, намахавшись за день тяжелыми веслами, дружинники.

— Что там, Панта? — спросил князь Эльгард Румяный.

— Скальд Элвириус вообразил себя окунем.

— Омуты здесь глубоки, достопочтенный Панта, а русалки злы. Тот, кто осмеливается купаться в водах этой реки или безумен или знается с нечистой силой. Отпустите скальда, пусть плывет.

— Нам будет не хватать его глупых песен.

— До песен ли нам? — печально произнес князь. — Впрочем, ты прав. Что ж, передай пусть свяжут скальда понадежней, пока разум к нему не вернется.

* * *

— Ничего себе, — сказала Вера. — Это кто были, викинги?