Мама для наследника - Юлия Журавлева

Я прислонилась губами к маленькому лобику, пытаясь уловить хотя бы незначительное понижение температуры, прислушиваясь к тихому тяжелому дыханию. Мои слезы потекли на ребенка, капая на его личико. Я постаралась взять себя в руки — не плакать нужно, а что-то делать. Спасать мою жизнь и счастье.

«Вода», — раздался тихий, едва различимый шепот. Я оглянулась, но в слабо освещенном помещении зрение никого не улавливало. Может, померещилось?

«Человек — это вода».

Точно не кажется! И тут до меня внезапно дошел смысл этих слов. Я же взаимодействую с водой! И врожденная способность не приравнивается к чародейству. Правда, вызвать ее получается только в крайнем случае, но сейчас именно такой!

Я постаралась успокоиться и расслабиться, насколько это вообще возможно, а потом медленно погрузилась внутрь себя, нащупав связующую нить с водой внутри, чтобы почувствовать ту, что снаружи. Каждая льдинка, каждый кристаллик, дыхание, в котором присутствуют частички воды, — весь мир превратился для меня в воду. Я осторожно прикоснулась к единственному, кроме меня, живому организму. Такому крохотному и хрупкому, особенно слабому сейчас. Клетки тела, циркулирующая кровь… Главное, не переусердствовать. Немного, по десятой градуса. Еще на десятую ниже и еще чуть-чуть. Самую малость. И вот он уже горячий, температурит, конечно, но не горит. Дальше становится страшно вмешиваться. Трудно почувствовать грань, когда температура станет слишком низкой. Уверена, его организм сможет побороть оставшийся градус сам.

Я открыла глаза, сделав судорожный, резкий вдох, будто и правда вынырнула из воды. Потрогала Вовку ладонью, губами — жар спал действительно, осталась лишь повышенная температура, что не критично. В висках от напряжения и усталости пульсировала кровь. Я без сил откинула голову назад, прислонившись к прохладному камню. О том, чтобы встать и пойти в комнату, даже речи не шло. Я сильнее прижала к себе ребенка, чтобы теперь не переохладить.

— Спасибо, — прошептала в темноту, надеясь, что кто бы то ни был, меня он услышал. Эта бесценная подсказка, неожиданная помощь спасла нас обоих.

Ответа не последовало.

К счастью, долго сидеть не пришлось. Панен склонилась над нами, трогая и меня и ребенка.

— Вставай! — Женщина потянула меня вверх, кое-как ставя на ноги, придерживая и не давая упасть. — Как бы теперь тебе не заболеть.

— Ничего, — тихо сказала я, — главное, что с Вовкой все хорошо.

У купален нам встретились другие люди, перехватившие нас с сыном у порядком запыхавшейся Панен. Честно скажу, как дошла до комнаты — не помню, как оказалась в кровати — тоже. Но то, что мы с Володей «дома» и лежим под одеялом, я отметила, на секунду вынырнув в явь, а затем погрузившись обратно в зыбучие пески сна.

Просыпалась я тяжело под множество звуков, главным из которых являлся плач ребенка, а вторым — голос, пытающийся его успокоить, а еще рука, теребившая меня. Голова тяжелая, в теле ломота и разбитость, веки кое-как удалось разлепить.

— Он проголодался, — улыбнулась Панен, — все-таки необычно долгий перерыв в кормлении получился.

Я села, подложив подушку под спину, взяла сына и приложила к груди. Малыш сразу успокоился и принялся с аппетитом кушать — это очень хороший признак. Температура, по моим ощущениям, спала, ребенок снова в норме. Я прикрыла глаза. Видимо, организм исчерпал все резервы и требовал полноценного отдыха.

— Пока ты спала, я обтирала Володю прохладной водой, чтобы еще чуть сбить температуру, — сказала женщина.

Я открыла глаза и только теперь заметила, насколько она измотана. Глаза покраснели, под глазами круги, сама бледная и явно уставшая. Панен тоже не помешал бы отдых. Обо мне так давно никто не заботился, с самого детства, наверное. И это мой сознательный выбор — самостоятельность и самодостаточность. Все сама да сама. Еще и гордилась этим, глупая. А сейчас забота доброй женщины оказалась до слез приятной, пусть я и понимала, что для Панен эта ночь прошла нелегко. И как бы плохо это ни звучало, но я проявлю эгоизм и приму заботу в том количестве, в котором мне ее захотят дать. Когда еще удастся положиться на кого-то снова? Покормив ребенка и вернув его в корзинку, я опять легла, готовясь поспать.

— Панен, — подвинулась я, — ложись рядом, если не хочешь идти к себе. Ты нам еще пригодишься, так что поспи.

— Нет, я должна убедиться, что ребенок в полном порядке. Пока Владимир полностью не оправится, заснуть не смогу.

— Это не твоя вина, скорее моя. Я не думала, что покину пределы мира, реальности, даже не знаю чего. Не стоило оставлять сына.

— Об этом должны думать чародеи, отправившие тебя на испытание, — неожиданно сердито сказала женщина. Если честно, никогда не замечала у нее негатива по отношению к другим обитателям крепости. Она всегда с теплотой отзывалась обо всех. Наверное, наболело.

— Ладно, главное, что теперь я часть общины, все подозрения с меня сняты, и домашний арест с чародеями в карауле нам не грозит.

Впрочем, я совсем не уверена, что все эти бонусы стоили такого риска. Если бы я знала, чем обернется испытание, никогда бы не согласилась.

— Даяна, я хочу тебя предупредить, что подготовку к побегу нужно ускорить, — серьезно сказала Панен, и я открыла глаза, стряхнув сон. — Через неделю прибудут уехавшие за провизией и прочими покупками чародеи. Поскольку нам нет смысла содержать большое количество эду, слишком сложно и затратно, то будут наняты эду-повозки с извозчиками, которые и помогут доставить груз. За ворота крепости чужаков никто не пустит, начнут по очереди заводить повозки и разгружать. Там вечная сутолока и толчея, как на базаре, поэтому лучшей возможности для побега не найти.

— Уже через неделю…

Стало страшно, если честно. Пусть я мечтала покинуть это место, но в то же время и уходить не хотелось. Здесь мы, несмотря на последние события, в большей безопасности, чем в лесу. Да и было в крепости что-то, что привязывало сильнее любых цепей. Волшебство, странности, загадки. Закатная крепость таила в себе столько всего, что хотелось остаться и изучать, искать, познавать. По коридорам, украшенным барельефами, интересно гулять, разглядывая причудливые композиции. Я ведь хорошо если десятую часть всего увидела. И, по правде говоря, поняла тех, для кого крепость стала домом. Я бы тоже осталась, будь здесь иные обитатели и вообще другие обстоятельства. А тут всего неделя.

Призрак, дух давно почившего Создателя. Кто он? Один из великих чародеев, его прямой потомок? Старик занимал мои мысли; очень надеюсь, что нам удастся встретиться до моего отбытия. А еще таинственный помощник в подвале с его подсказкой. Сколько всего хотелось узнать, да вот только…

— Да, потом станет очень трудно провести тебя с ребенком за ворота. Другого выхода, насколько мне известно, нет, а если и есть, то о нем знают только избранные чародеи. Ворота или море. Завтра начнем запасать провизию, буду складывать ее в сумку и перепрятывать в стойлах. И одежду, конечно, дошью. По лесам в длинной юбке передвигаться совсем неудобно. Обувь подыщем нормальную.