Мой темный принц - Ольга Шерстобитова

— Аран, а как же законы магов, гласящие, что, проведя ночь с невинной девушкой, они обязаны на ней жениться? В нашем случае это сработает?

— Ари, — мягко начал Аран, — это закон для людей, не обладающих способностями, и только. Ты же… нечисть. На тебя закон точно не распространяется. И поверь, обмануть магов, скрыть твою сущность не получится, даже если захочешь. Проверят.

Надо же, Лир мне этого не сказал. Почему?

— Аран, просто стать дайари — это одно, но таким способом, как описал ты…

— Как любая русалка, ты слишком горда и независима для этого, Ари. Я искренне желаю тебе счастья, но, пока есть выбор, возможность, — подумай. Хорошо?

— Аран, если я захочу уйти, Лир отпустит? Ведь если искренне любишь…

Я не желала попасть в клетку, пусть и золотую. Никогда и ни при каких обстоятельствах не смогу делить Лира с кем-то еще. Пусть даже с такой же несчастной женщиной, как и я.

— Тот Лир, которого я знаю, Ари, отпустил бы. Но он изменился. Никогда не видел его таким, как в тот момент, когда тебя похитили. Почти потерял контроль над силой. Если дайари — шансов мало. Хоть представляешь, какая это будет для вас обоих боль, если ты захочешь уйти, а он отпустит? Шанс умереть от тоски так велик, что только ненормальный решится на подобный шаг.

Каждое слово Арана падает в мою душу, словно камень, ранит острыми краями.

— Аран, если я захочу уйти, а Лир решит иначе…

— Ари! Неужели ты думаешь, что сможешь сбежать, если Лир не отпустит? Он темный маг! Если нужно, весь Аридейл разнесет по камушку, обыщет всю Ларейю, но тебя найдет, уж поверь. Он никогда — слышишь, Ари, — никогда не желал чего-либо так сильно, как тебя. Разве только отомстить убийце матери.

Я не знала, что чувствовала в этот момент больше: страх или надежду. Любовь ли это? Или просто страсть? Сердце ведь просит именно того, запретного и нежного.

— Аран, если все сложится так, что я пожелаю уйти, ты мне поможешь, несмотря на дружбу с Лиром?

Эльф удивленно приподнял брови:

— А ты уверена, что захочешь?

— Да, — тихо ответила я.

— А что, сможешь?

— Не знаю.

Но я точно не собиралась становиться чьей-то игрушкой, как бы ни любила. Аран меня поймет: у него есть сестра, которая могла оказаться на моем месте.

— Аран!

— Да. Мою клятву верности никто не отменял, хотя я и без нее бы помог. Даже если Лир меня прибьет.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Я вздохнула. Лир уберегает меня не от того, от чего следует. Потом ведь только хуже станет. Но, по крайней мере, теперь понятно, чего он опасается, когда говорит, что принесет в мою жизнь боль.

— Не сердись на Лира, Ари. Принять такую связь, как алитэйя, что означает вечная, непросто. Он долго не решался признаться даже самому себе, что влюбился, очень растерялся, оказался не готов к такому исходу. Еще бы! Непоколебимый самоуверенный темный маг, наделенный огромной силой, а любит какую-то девчонку, — засмеялся эльф. — По-моему, ты его зацепила именно тем, что не побоялась.

— Да уж, конечно! Да я просто ничего о Лире на тот момент не знала. Возможно, вела бы себя чуточку осторожнее.

Аран рассмеялся, сверкая сапфировыми глазами.

— А как понять, что это именно алитэйя? — не удержалась я.

— Когда потребность в другом человеке становится настолько сильна, что теряешь контроль над силой и эмоциями. Никого другого не видишь. И уже нет запретов, барьеров, сомнений. Остается лишь страх — потерять единственную женщину, которая делает тебя живым.

— И когда Лир понял, что наша связь именно нерушимая? — спросила я, протягивая руки к костру.

— Когда ты от нас уплыла. Я тогда не понял, почему он сходит с ума. Думал, проклял кто-то. — Аран усмехнулся, но как-то грустно. — Он не играет, Ари, не думай.

— У него было так много женщин?

— Спроси у Лира.

— И ты, когда понял, что Лир встретил дайари, отступился, отказался от меня?

— Да. И, если честно, сложись все у нас, было бы проще.

Он прав, не поспоришь. Силадерь и так не в восторге от этого брака, а дайари, постоянно находящаяся рядом, многое бы усложнила. А теперь даже неясно, как все повернется.

— А о моих чувствах ты не подумал, Аран?

— Ты могла быть со мной счастлива, Ари.

— Ты ничего не знал…

— И вел себя как эгоистичный болван?

Не каждый день услышишь от эльфа такие выражения.

— Да, — согласилась я, посмеиваясь. — Не рассказывай Лиру о нашем разговоре, ладно?

Подумал, оценил ситуацию, кивнул.

— Ари, — окликнул меня Аран, прежде чем я поднялась. — Ни в коем случае никому не говори, что ты — русалка.

— Я знаю, Аран. Лир объяснил, что из меня выкачают силы.

Брови эльфа удивленно поползли вверх.

— Интересное объяснение, — отчего-то рассердился он.

— А что опять не так?

— Наверное, то, что Лир солгал. Обычный человек выкачать не сможет, если не позволишь. Твое желание тут сильнее. Другое дело маг. Обнаружив русалку, закон любого обязывает выдать ее Совету магов. И только они имеют право решать, что делать с ее силами и как жить.

— Что?

Он шутит? Не похоже.

— Ари, почему ушел морской народ, Лир наверняка тебе рассказал. У вас уникальная светлая магия, поэтому вы так и ценны. И, к сожалению, Совет магов, который, кстати, поголовно состоит из темных колдунов, обладает такой властью, что имеет право принять любой закон, касающийся магии, не получая разрешения короля. Им все равно, что русалки умирают в неволе, они тянут из них силу и бессмертие. Куда вам было деваться, если не в море?

— Ужас!

— Ларейя — не такая, какой тебе кажется. Но есть еще более страшная вещь, Ари. Наказанием тому, кто скрыл русалку от Совета магов, является смерть.

— Что? — побелела я.

— Если бы тебя скрыл человек и вас бы поймали, он бы умер под плетью на главной площади Аридейла. А русалку бы заставили смотреть, чтобы помнила, как может наказать Совет магов.

Кажется, я хочу домой больше, чем думала. Вернуться, забыть, не помнить… Но здесь Лир. И поэтому я тихо спросила:

— А если русалку укроет маг?

— Там все еще хуже. Одаренных касается не обычная плеть, а магическая, практически лишая их силы. А потом… Мага оставляют умирать на глазах у толпы, Ариадна. С отступниками Совет поступает жестоко, не терпит неповиновения. Статус и род значения не имеют, важна лишь сила.

— Аран, значит, вы с Лиром в опасности!