Господин моих ночей - Алиса Ардова

Привлек меня к себе, поцеловал быстро и жадно, выскочил из кареты и захлопнул дверцу.

— Узнаю, что гнал, убью, — услышала я через некоторое время. И карета тронулась с места.

Откинулась на спинку сидения, утомленно прикрыв глаза. Я не соврала, чувствовала себя, и правда, неплохо. Физически. А вот морально очень устала. Разбитая, измотанная, опустошенная, словно меня выпили до дна. Даже думать о том, что случилось, не хотелось, хотя я честно пыталась. Несколько мгновений. Но карета ехала так мягко, так успокаивающе покачивалась, а легкий полумрак внутри, за занавешенными окнами, был таким уютным, что я не заметила, как задремала.

Впрочем, продолжалось это недолго.

— Р-р-р , — раздалось совсем рядом, вырывая меня из дремы.

Напротив, над соседним сидением, возникла пара до боли знакомых рубиновых глаз. Глаза похлопали, прищурились, с подозрением оглядели карету, уставились прямо перед собой, и, наконец, передо мной во всей своей красе появился их владелец. Встрепенулся, встопорщил крылья, явно красуясь, аккуратно сложил их и полез обниматься.

— Крови больше не дам, — предупредила на всякий случай, но рука уже сама тянулась потрепать за острым ухом.

Каменная «кожа» была гладкой, прохладной и очень приятной на ощупь.

— Крови не надо... — Хвич откровенно обиделся. Даже головой мотнул, сбрасывая мою ладонь. — Беспокоился.

Признание горгула теплой волной отдалось в сердце, и я ласково погладила по крылу. Надо же, а я, оказывается, ухитрилась незаметно привязаться к этой наглой «драконьей морде». Кстати, о драконах...

— Что это вы там устроили? И почему остальные обещали меня беречь? Они тоже собираются пить кровь? Прости, Хвич, но я не согласна. На всех меня просто не хватит. Я не хочу после ваших дружеских визитов ходить бледная и синяя, точно сказочными вампалами покусанная. И что значит «наша»? Что во мне ценного? Или вам просто добровольцев не хватает?

Вопросы сыпались из меня один за другим, и горгул терпеливо ждал, пока я замолчу, лишь порыкивал и бодал головою ладонь, когда я, забываясь, переставала его гладить.

— Хвич! Ну что ты молчишь? – я, наконец, иссякла. — И вообще, тебе не кажется, что я стала лучше тебя понимать?

— Лучше, да, — Хвич довольно зажмурился и выгнулся, подставляя мне горло. —Учишь мыслеречь. Хорошо. Но медленно. Жаль...

— Как я могу ее учить? Я не маг, во мне нет ни капли дара, вы же сами, всей вашей дружной… гм… толпой в этом убедились. И, ответь, это последнее испытание? Больше никому не придет в голову меня проверять? Какому-нибудь очередному высшему, обеспокоенному безопасностью твоего хозяина и подозревающего меня в том, что я собираюсь его очаровать, соблазнить, привязать или вообще убить.

— Никто. Правило… Суд фамильяров сказал слово, — откликнулся горгул, проигнорировав первую часть вопроса про магию и мыслеречь. — Не бойся. Защищать. Беречь. Хранить. — произнес он так торжественно, как будто клялся. — Поможем…

Почему я все-таки «их» и в чем они мне помогут, узнать так и не удалось. Хвич вдруг замолчал, отстранился, насторожился. В то же мгновение карета остановилась и дверь резко распахнулась.

— Элис, — ворвался в экипаж вместе с прохладным утренним воздухом хриплый оклик. — С вами все в порядке?

Плотно сжатые губы, напряженный, тревожный взгляд темно-синих глаз.

— Добрый день, Рик, — произнесла удивленно, не понимая, как Харт здесь оказался. Насколько я помню, он говорил, что сегодня весь день будет проверять патрули в западной части города, а это довольно далеко отсюда. — Все хорошо.

— Хвала Сахтару, — выдохнул мужчина, заставив меня невольно вздрогнуть. Я никак не могла привыкнуть к привычке магов при каждом удобном случае поминать темного.

Рик тем временем вскочил на подножку, и через мгновение уже сидел возле меня. Дверь закрылась, и карета неторопливо двинулась вперед.

— Как вы себя чувствуете? — Теплые руки коснулись ладоней, подхватили их, сжали.

Хвич ревниво зарычал с другой стороны сидения, но неожиданный попутчик даже не обернулся в его сторону.

— Отстань, мелкий. Не до тебя сейчас.

Горгул насупился, но предъявлять на меня права перестал. Нахохлился и затих, только рубиновые глаза недобро посверкивали из-под сурово сдвинутых бровей.

— Я только что узнал... — Рик не сводил с моего лица обеспокоенного взгляда. — Ройс не имел права заставлять вас проходить проверку. И Айтон тоже хорош...

— Меня никто не заставлял, я сама настояла, — осторожно высвободила пальцы из захвата и отодвинулась к Хвичу. Тот тут же по-хозяйски уцепился за мой локоть лапой, притягивая поближе. — А… Кто вам рассказал?

— Неважно, — тряхнул головой маг. И добавил уже суше, отстраненнее: — Я рад, что все закончилось благополучно, и опасения Тэйна не подтвердились. Суд фамильяров ведь не обнаружил в вас латентного дара?

— Какого?

— Скрытого. Запечатанного.

— Нет, ни капли, — я улыбнулась. — Не понимаю, откуда вообще взялись эти подозрения.

Спросила скорее у себя, чем у него, но Харт неожиданно ответил:

— Все дело в Айтоне. В последнее время он вел себя немного… необычно. И с вами держался не так, как принято. Алхоры никогда тесно не общаются с временными альтэ. И часто.

— Необычно? — Кажется, и Тэйн об этом упоминал. — Боюсь, я не совсем вас понимаю.

Рик пробормотал вполголоса несколько слов — я разобрала лишь «варрийка» и «Сахтар побери», — стиснул зубы, и некоторое время мы ехали в полной тишине, если не считать довольное сопение горгула, которому опять удалось напроситься на ласку.

— Что вам известно о высших? — нарушил, наконец, молчание мой сосед. — Айтон вам хоть что-нибудь рассказывал?

— Рассказывал, — я устроилась поудобнее и обняла Хвича за шею. — О магических парах и о том, что высшие не женятся на альтэ, только на магинях.

Я не стала упоминать ни о политике, ни о войне. Ясно же, что Рик спрашивает не об этом.

— И это все?

— Да.

Мужчина нахмурился, решая для себя что-то, а потом снова заговорил, глядя прямо перед собой.

— Наверное, Айтон был бы против нашего разговора, но я считаю, что вы должны знать. Чтобы представлять ситуацию, в которой оказались, и не строить ненужных иллюзий, если они у вас есть.

Хвич заворочался, прижался теснее, словно даря молчаливую поддержку, но протестовать против откровений Харта не стал. Значит тоже считал, что так лучше.

— Альтэ — так называют любую спутницу высшего. Временную и постоянную. Одаренную и пустышку. Альтэ — не социальный статус, не любовница и не жена, а та, что уравновешивает тьму алхора. Ни больше и не меньше. С древнего это слово переводится как...