Пик - Мерседес Лэки

– Сидеть, – приказал он мне словно собаке.

Я уже достаточно проснулась, чтобы понять, где нахожусь, и нашарила видпульт. Но на экране не возникло ничего нового: одни архивные записи. Я упорно тыкала и тыкала в кнопки, пока до меня наконец не дошло, что экран не настроен на главные видэфиры.

Я чертыхнулась. Может, ну его этого санитара: пойду поищу прямой эфир. Раз сигнал тревоги слышен даже в медчасти, то тут никаких сомнений: это общий вызов. Вызывают всю Элиту, кто на ногах, и напарников Элиты, и вдобавок кого-то из медперсонала. А я тут валяюсь и ничего не знаю!

Но наверняка в моей палате стоит камера. От капельниц и аппаратов меня отстегнули, но, вероятно, медики как-то мониторят пульс, давление и все такое. Если я встану и пойду куда-то, кроме туалета, который у меня общий с соседней палатой, мигом кто-нибудь примчится и прикрутит меня ремнями к койке.

Я опять чертыхнулась. Вот засада – я даже за собственными Гончими наблюдать не могу!

И тут меня посетило озарение. Гончие! Это же способ все увидеть!

«Ча!» – мысленно позвала я.

«Мы в летучей комнате, – тут же отозвался он. – Прийти к тебе сию минуту не можем».

«Летучая комната» – это Ча о винтокрыле. До того как я слегла, Гончим не так часто доводилось летать. «Не надо ко мне приходить, – сказала я. – Мне здесь не дают смотреть Охоту. Можно я посмотрю твоими глазами?»

«На здоровье!» – ответил Ча. Я закрыла глаза, и в моей голове будто начали крутить кино. Странноватое такое кино, с чудно́й перспективой и еще более чудны́м светом, но зато на свой лад очень достоверное. И в прямом эфире.

Мы такое проделывали дома, когда Ча со стаей отрывались от меня больше чем на полмили и Гончим надо было мне что-то показать. А в этот раз я впервые смотрела на винтокрыл глазами Гончей.

Все алебрихе, не только Шиндже, отрастили щупальца и примотали себя к креслам или к крепежам на полу. Заодно они опутали щупальцами Кусача с Дергачом и Мирддина с Гвалхмаем. Больше в машине никого не было. Все-таки одиннадцать Гончих, да еще семь из них с клубками щупалец – особо разгуляться негде.

Ча сидел возле двери. Ночное зрение у него – просто обзавидуешься. Я заметила еще два винтокрыла, летящие бок о бок с «нашим», – оба с погашенными огнями, в режиме маскировки. Что за территория мелькала под днищем винтокрыла – этого я разобрать не могла. В общем, было непонятно, куда мы направляемся. Ча, кажется, тоже не знал. Он передавал мне не мысли, а ощущения: гул мотора, вибрацию днища под лапами, качание и тряску, запахи свежескошенного сена, ночной сырости и горячего металла.

Терзаться, сидя в кровати, мне пришлось довольно долго. Винтокрылы начали снижаться лишь через добрых полтора часа. Пилот у Ча был настоящий виртуоз: скользил, накренившись, над самыми верхушками трав – чтобы Гончие могли выпрыгнуть, втянуть свои щупальца и нормально приземлиться.

Гончие построились клином: Ча, Мирддин и Гвалхмай впереди, а Душана в полный рост возвышался над всеми сзади. И вся стая ринулась через траву к точке сбора. Это оказался укрепленный город, со стенами. Защита у него была вроде бы посильнее, чем у предыдущего городка, – судя по тому, что стены пока стояли целые и пришлецы толпились снаружи. Пушечные выстрелы вспышками озаряли стены, временами выхватывая из темноты ряды противника. Слышался приглушенный гул – пришлецы пытались пробить оборону там, где она им казалась наиболее уязвимой.

Внезапно грохот выстрелов и шум сражения стих. Я сперва встревожилась, а потом догадалась, что Гончие, должно быть, создали себе какую-то слуховую защиту – а то вдруг снова объявится банши.

Я старательно удерживала свои мысли, чтобы они не лезли в голову к Ча и не создавали там путаницы. У Ча и так забот полон рот – ему же стаей командовать. Не годится, чтобы я его отвлекала.

Отряд, вероятно, был настроен не повторять прошлого опыта, когда пришлецы вломились в город. Охотники направились прямиком к сборищу гогов и магогов, громивших слабый участок стены. Я «слышала» теперь, как Ча отдает приказы стае: «Мирддин, бери Кусача. Гвалхмай, бери Дергача. Ступайте налево и направо вдоль стен, ищите…» Ча назвал слово, которого не было в людском языке, но мне оно было понятно. Гончие пустились на поиски Жителя-Князя. Я сама поступила бы так же.

И именно эта четверка справится лучше всех. Они пепельно-черные, в точности как сумеречные тени. Будь они темнее, по-настоящему черные – тот, кому надо, сразу бы их приметил. В сумерках для пытливого глаза угольно-черный все равно что белый.

Ча со стаей устремился к Скарлет и Сьелль – их Гончие-летуны тоже занялись поисками Князя, только с воздуха. Моим Гончим не надо было защищать меня, и они вообще-то могли сами выбрать, кого прикрывать. Моя стая выбрала моих подруг. И я за это почувствовала прилив благодарности к своим Гончим. «Душана, давай сольем наши Щиты с их Щитами», – мысленно произнес Ча, и меня совсем затопило благодарностью.

Охотники прорвали линию обороны гогов и магогов. Тут и завязалась настоящая потасовка, и наши слабые места сразу стали очевидны.

Во-первых, Охотники стреляли из гранатометов, почти не прибегая к магии. Ночная смена слишком выдохлась, и хотя Гончие вливали в них магическую энергию, у Охотников не было сил ею воспользоваться. А во‐вторых, в наших рядах то и дело появлялись прорехи. У меня аж сердце заныло: ведь мы сражаемся в таких невыносимых условиях – мы измотаны, подавлены, и наши силы на исходе.

Мне так хотелось хоть чем-то помочь! Но я могла лишь сидеть и смотреть на все глазами Ча.

Городскую стену крушили две пары гогов и магогов. Одну парочку удалось вырубить довольно быстро – помогли внезапность плюс несколько метких выcтрелов из гранатомета. А вот вторая пара ну никак не поддавалась. Я так и ерзала на постели от досады и нетерпения. Ну почему Кент не прикажет им отойти от стен?! Винтокрылы бы вдарили по пришлецам ракетами с воздуха!

Тут я сообразила, что наверняка Кенту эта затея в голову приходила – и он ее отверг. Потому что эти двое действовали не как обычные гог с магогом – то есть не в стиле двух тупых-как-пробка-громил. Гог с магогом прятались от гранат за брошенными машинами как за физическими щитами. Они высматривали стреляющие жерла гранатометов и вполне целенаправленно швыряли в стрелков разные обломки. А если попадало в них, они не метались вслепую, рыча от боли. Кто-то командовал ими напрямую.

Я бессильно комкала одеяло. Я хочу туда! Мне надо быть там!

Искра ослепила гога, но тот, вместо тупого шараханья, подхватил машину, за которой скрывался как за щитом, и со всей дури запустил ею в последний стрелявший гранатомет. От этой летящей штуковины деваться Охотникам было некуда. В смысле им грозил конец.

Но за долю секунды Молот и Гвоздь перенаправили свои Щиты и укрыли ими как зонтом пять или шесть человек.

Охотники были спасены от неминуемой гибели. Но сами Молот и Гвоздь, отдав им свои Щиты, остались без прикрытия. А мантикоры только этого и ждали.