Демоны кушают кашу - Тимофей Царенко

— Пошли отец. Заварю чаю. Ты это, ел то когда?

При ближайшем рассмотрении стало ясно что старик болезненно худ. Покрытые пигментными пятнами руки мелко дрожали.

— Ел? Не помню! А какое это имеет значение? Молодой человек, у вас ко мне какие-то претензии? — Голос старичка лязгнул сталью.

— Не единой. Считаю, сколько котлет надо слепить будет. Пойдемте уже. А то это… дождь начинается.

— Дедушка Искандер! Пойдем, тортик вкусный-вкусный, с черничкой!

— Пойдем внученька, пойдем, я уже пол сотни лет в гостях не был!

Рей горестно вздохнул. Снова. Он надеялся, что старика сможет сдержать защитная система дома. На улице у них точно не единого шанса.

В доме гость получил новые тапки. Пока Рей снимал изгвазданную в крови одежду, архимаг разглядывал обстановку. В какой-то момент в комнату зашел Гринривер. Был он хмур, бледен, и чем то сильно недоволен. Идеальные губы кривились в гримасе отвращения.

— О, мистер Салех, самое уединенное поместье столицы окончательно превратилось в проходной двор? — Ричард успел бросить взгляд на гостя и оценить, во что тот одет. — А может вы решили что девочке пора делать первое жертвоприношение и заманили нам в дом какого-то бродягу? Одобряю, нам же тут так скучно живется! — Ричард просто сочился ядом.

— Ричард, прояви уважение! Нашему гостю больше четырёх сотен лет. Знакомься, Искандер Хромель! Архимаг на пенсии, наш сосед.

Мистер Хромель, тем временем умильно слушал Аврору, которая ему что то увлеченно рассказывал.

— Дом маркиза Морцеха окончательно превращается в богадельню? Эй, старик, ты тоже пришел посмотреть на то как мы тут приручаем демонов?

Архимаг дернул головой и уставился на Гринривера. Взгляд его прояснился и сделался очень цепким.

— Всесветлые боги! Гринривер!

Рей широко распахнул глаза. Ричард заткнулся и пристально уставился на старика. Не то чтобы Ричарда не узнавали на улицах, но, во-первых, сейчас он был лыс и потому трудно идентифицируем. Во-вторых, интонация. Так, протяжно, задумчиво, угрожающе и тоскливо фамилию графеныша мог тянуть только очень хорошо знакомый с ним человек. А старик тем временем продолжил.

— Джереми! Мальчик мой! — Голос старичка был полон радости радости. — Так… Так тебя же убили! Еще в две тысячи девятьсот, восемьдесят первом! — А теперь радость сменилась лютым гневом. — Ты же… Ах ты падлюка! Мы же кол забили, осиновый, вылез! А я говорил, сжечь надо! А он вылез, ты посмотри! НННА!

За мгновение перед старичком возникла монструозная сосулька и устремилась в сторону Ричарда. То рыбкой нырнул в дверной проем, громко хрустя шиной, которая до текущего момента фиксировала ногу. Сосулька улетела дальше в коридор и с хрустальным звоном там взорвалась.

— Достал? — Как-то очень наивно уточнил старичок.

— Кого? — Рей мягко тронул гостя за плечо, привлекая внимание.

— Так там этот стоял, покойник. Джереми Гринривер, мразь первостепенейшая. Мы с ним служили одно время, он из офицеров был, то ли полковник то ли майор. Он как помер, весь округ праздновал.

— Не было там никого, дед. Тебе привиделось. И хватит при ребенке ругаться. Чай лучше пить пойдем. — Рей сделал Авроре большие глаза, и та понимающе закивала.

На кухне старик был усажен за стол и получил большую чашку травяного отвара с десятком конфет. Рей же торопливо выскочил в коридор. Он искал Гринривера. Тот нашелся в своей комнате, перетягивающим себе довольно обидную рану на ягодице. Взорвавшаяся сосулька обладала неплохим шрапнельным эффектом. На полу валялось содержимое аптечки, а пол был засыпан освященной солью.

— Твой графейшество, метнись-ка ты кузнечиком до мисс Принсли! Пусть она заберет деда!

— Мистер Салех, если вы не заметили, у меня сломана нога, а из задницы хлещет кровь, которую в этом доме проливать нельзя! А еще я в любой момент могу направиться в туалет, так как меня до сих пор слабит! — Ричард отмахнулся от предложения.

— Тогда ты следи за старичком и развлекай его! А сам сбегаю! — Рей предложил альтернативу.

— И вы представляете себе это? Бешеный маразматик принял меня за моего далекого предка, с которым видимо имел честь быть знакомым! У меня второе имя как раз по семейным хроникам выбиралось. Не желаю быть мишенью! — Ричард залил рану зельем. Зашипело. И зелье на ране и молодой человек, сквозь зубы.