Полуночник - Дебора Хьюитт

– Мерзость какая, но все равно – спасибо, – закашлялась Алиса, откидываясь на подушку. – Сколько времени?

– Да поздно уже. Джуд отправился на ночное дежурство пару часов назад.

Саша повязала голову лентой, но ее жесткие курчавые волосы упрямо лезли во все стороны, обрамляя ее лоб подобно венцу. На ней были джинсовый комбинезон защитного цвета, рубашка и ее любимые армейские ботинки. По милости «Арсенала Гриббона» она выглядела как заправская сельская девчонка времен Второй мировой войны.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросила Саша.

– Отвратно, – прохрипела Алиса. – А как я выгляжу?

– Отвратно.

Они помолчали.

– Знаешь, вообще-то я не заразная, – сказала Алиса.

– Зараза к заразе не пристанет. Я вот гадаю, что бы такое надеть на твои похороны.

– Чудесно. Тогда услуга за услугу. Сделаешь мне одолжение? Отвлечешь меня немного?

Пожав плечами, Саша вскарабкалась на кровать, заняв намного больше места, чем Алиса того бы хотела. Кулон, который она носила не снимая, показался из ворота рубашки, и Алиса, прищурившись, уставилась на блестящий камень, вделанный в металлическую оправу.

– Красивый камень. Как он называется?

– Спектролит, – Саша скосила глаза на кулон. – Я всегда его ношу. Это мой талисман.

– Талисман против чего?

– Против неудачи, – выдохнула Саша.

– Мне бы такой сейчас не помешал, – призналась Алиса.

– Талисман – это очень личное. Ты смотришь на него, вспоминаешь свою самую страшную неудачу и черпаешь в нем силы жить дальше. – Саша щелкнула ногтем по кулону. – Я нашла этот камень на пляже.

Алиса судорожно вздохнула, вспомнив о тонущей девушке Заре из видений Саши, и попыталась сложить кусочки разрозненной информации воедино.

– Итак, – Саша спрятала кулон под рубашку, – о каком одолжении речь?

– Не могла бы ты… – Алиса бросила взгляд на прикроватный столик, где лежала книга «Триединство: ум, тело, душа», – посидеть рядом со мной, пока я медитирую?

Алиса взяла перо и помахала им перед лицом Саши. Саша фыркнула:

– Господи, ну ты и чудачка. Ладно, давай.

Сашин полуночник сидел на абажуре, как на жердочке, и недоверчиво стрелял глазами по сторонам.

Алиса отвела от него взгляд и зажмурилась. Еще в отрочестве, спасаясь от навязчивых птиц и вызванных ими кошмаров, она научилась медитировать и отрешаться от внешнего мира. Расслабиться не составляло для нее никакого труда. Тело ее обмякло. Она ощутила покой. Умиротворение. Собственную безвредность.

Тень от Сашиного полуночника упала на смеженные веки Алисы, и она распахнула глаза. «Я безвредна», – беззвучно выдыхала она, воображая, что распространяет вокруг себя и птаха атмосферу благости и кротости.

Отвернись.

Однако полуночник не сводил с нее глаз. «Не смотри на меня», – внушала ему Алиса. Ей ведь удалось проникнуть в его разум, когда она прикоснулась к нему. «Не гляди на меня, пичужка», – умасливала она его.

Но полуночник оставался неумолим.

– Отвернись, – приказала она громким шепотом, глядя прямо в его блестящие глаза, зеркала птичьей души.

Полуночник моргнул. Раз. Другой. И медленно повернулся спиной к Алисе. Девушка ахнула, мгновенно растеряв всю свою сосредоточенность. Птах немедленно развернулся и снова уставился на нее. Саша схватила ее за руку.

– Что ты сделала? – затрясла она Алису. – Загипнотизировала меня?

– Получилось? – задыхаясь от волнения, спросила Алиса. Ее била крупная дрожь. – Неужели я…

Она зашлась в пароксизме нервического смеха, и грудь тотчас же отозвалась ноющей болью. Получилось, получилось! Хотя бы на пару секунд, но она сделалась незримой! Книга не обманула ее!

– Ты что-то учудила с моими глазами? – ревниво поинтересовалась Саша.

– Нет, – замотала головой Алиса. – Я просто… А, впрочем, не бери в голову. Фокус-покус и ничего больше, – прошептала она, скрючиваясь от боли, и быстро спросила, уводя разговор в сторону: – Кстати, а ты никогда не хотела купить себе ключ-костяк?

– А на что он мне! Я неплохо наловчилась проходить сквозь порталы после двух лет обучения. Выматывающее занятие, но…

– Ты имеешь в виду путешествия в пространстве?

– Ага. За все ведь надо платить, согласна? Переборщишь с путешествиями, выбьешься из сил и застрянешь между дверями на веки вечные. – В голосе Саши прозвучала тревога. – Правда, тебе-то бояться нечего, верно? Кроули – завзятый путешественник, лучший из лучших, а значит, и ты будешь проходить через двери на раз-два-три.

– А почему Кроули не перелил свою кровь и тебе тоже? – утомленно прошептала Алиса. – Чтобы ты не тратила столько лет на обучение.

– Дождешься от него, как же, – фыркнула Саша. – Думаю, Кроули вообще никогда не становился донором. Ну и кроме того, делить с кем-то кровь… с кем-то, кого ты очень хорошо знаешь, вышло из моды, потому что…

Саша запнулась.

– Потому что – что? – спросила Алиса, полная самых мрачных предчувствий.

– Да ничего страшного.

– Не увиливай, пожалуйста. Разумеется, это что-то страшное.

– Да нет, просто… – Саша кисло скривилась. – Когда ты делишься с кем-то кровью, чтобы изготовить ключ-костяк, такой, как у тебя, то кровь… она себя находит… – Саша помолчала, собираясь с мыслями. – Как бы тебе попроще объяснить… Двери откликаются на зов крови, так что теперь вы с Кроули повязаны друг с другом через двери-порталы и всегда сможете друг друга отыскать. Как только ты захочешь найти Кроули, тебе достаточно приложить руку к любой двери, она почувствует его кровь и приведет тебя к порталу, который он использовал последним. Вы теперь этакие Гензель и Гретель. Только вместо хлебных крошек у вас – зов крови.

Алиса наморщила от напряжения лоб.

– Так в чем проблема?

– Ни в чем. Беспокоиться не о чем. Совершенно. То есть – абсолютно.

– Саша!

– Ну хорошо, хорошо. Если твой донор анонимный, то все тип-топ. А вот если ты знаешь своего донора… – Саша вздохнула. – В общем, такие вот отмычки утратили популярность, потому что люди начали ими злоупотреблять. Стали следить друг за другом, подлавливать на всяких шашнях… – Саша вдруг соскочила с кровати. – Но вы-то с Кроули – другое дело. То есть вы… не женаты и даже не вместе и все такое прочее. Какой ему резон следить за тобой, да?

Алису обуяла тревога. Опять двадцать пять: шаг вперед, два шага назад. Почему Кроули разделил с нею кровь, но не предупредил, что теперь они будут связаны такими тесными узами? Почему он постоянно ей что-то недоговаривает? Неужели теперь в ее венах течет дурная кровь? «Возможно, Кроули совсем не та путеводная нить, за которую вам следует держаться», – крутилось у нее в голове. Но что же он от нее скрывает? Он и его таинственный полуночник?