Я прячусь от ветра - Александра Питкевич

Слушая страшные слова, глядя в глазаТазура, я вдруг поняла, что он говорит чистую правду. Если будет необходимо, так оно и случится. Десяток моих людей вполне может оказаться раскачивающимся на длинных веревках. Спокойное сдержанное поведение его людей, помощь и улыбки — все это заставило меня вдруг забыть, кого он из себя представляет.

— Мне совсем не хочется, чтобы в твоих глаза плескался страх, но тебе не стоит и забывать, кем я был всю свою жизнь. Я вижу, что мы поняли друг друга. Так?

Не в силах больше ничего произнести, я только кивнула.

— Вот и отлично. Жду тебя внизу. Одетую и с короной. Не задерживайся, пожалуйста.

Руки путались в рукавах, цепляясь за ткань, пальцы попадали в петли для пуговиц, шнуровка никак не желала затягиваться. Я понимала, что это, наверное, правильно, что так нужно, но никак не могла унять дрожь. Из него на самом деле выйдет хороший хозяин.

Но.

Но я все еще верила в розовую мечту, в подарки, улыбки, тайные свидания весной под кустом сирени, что в глубине сада.

Но.

Я все еще хотела, чтобы мужчина тихо, с трепетом и придыханием спросил: «Вира, ты станешь моей женой?»

Но.

Все вышло несколько иначе. Вот только как бы мне сейчас не было обидно, как бы я не чувствовала себя обманутой, где-то в глубине души, правда, очень-очень глубоко, я была вынуждена признать, что Тазур прав. Время уходило, все валилось из рук и текло сквозь пальцы. У него не было полномочий, а у меня не хватало сил. И да, можно было даже назвать благородным его сегодняшний жест. Если бы не женская обида, скребущая сердце изнутри.

Кое-как справившись с платьем, наскоро заплетя волосы, скользкие после вчерашней бани, я глянула в зеркало. Да, разница между тем, первым, днем моего бракосочетания и сегодняшним была просто поразительной. Тогда, одетая в парчу и шелк, с жемчужной вышивкой по рукавам и золотой сеткой на голове, юная и светлая, я правда напоминала баронессу. Сейчас же я выглядела бледной, утомленной, несмотря на хороший сон, и просто бедной. Пусть платье было из нашей лучшей шерсти, но его болотно-зеленый цвет не шел ни в какое сравнение с тем нарядом, прекрасного оттенка розового золота, что мне сшила мама. Конечно, то платье и сейчас лежало в сундуках, переложенное ароматной лавандой, вот только одень я его сегодня — это будет наивысшей насмешкой над всеми трудами, над всеми силами, положенными мной на благо этой земли за прошедшие годы.

Сегодня я выглядела именно так, как ощущала свои земли, лишенной заботы и покоя, изможденной и серой. Пусть Тазур видит, что так рьяно требует в собственность.

Заглянув в большую спальню, осторожно ступая, стараясь как можно меньше потревожить золу и пепел, влезла в камин. Пошарив рукой, вытянула сверток, ставший грязно-серым от копоти и нагара. Опустившись на колени прямо тут, у черного зева, развернула тряпки. Браслеты, кольца с изумрудами и корона.

Парная, она состояла из двух идентичных полос, шириной в три пальца, украшенных камнями и золотыми узорами. На женском варианте были все те же изумруды, составляющие хозяйский гарнитур. В мужском же виде камни были красными, как и в кольце-печати. И по четыре крупных, молочно-белых жемчужины на поверхности.

Свернув лишние украшения обратно в ткань, я убрала их на каминную полку, больше не утруждая себя лазаньем в темный зев. И так рукава измазала.

Взяв оба венца в руки, встав на пошатывающихся ногах, побрела вон из комнаты. Тазур и так дал мне достаточно времени на все дела. Не уверена, что у него осталось много терпения в запасе.

— Ваша милость, — Ченни встретила меня у лестницы, как это всегда делала раньше. В одной руке экономка держала дымящуюся кружку чая, а на второй висел мой плащ, тот, который был красиво подбит беличьим мехом.

— Знаешь уже все?

— Да. Лард еще с утра раздал указания.

— И что, все злорадствуют?

— Никто не смеет. Лард обещал голову открутить при первом же кривом взгляде.

Повесив обе короны на локоть, как большие браслеты, взяла из рук экономки теплый напиток. Вкусно и успокаивающе пахло травами. На плечи теплой тяжестью лег плащ.

— Идемте, миледи, стоит поторопиться.

— Он уже ждет?

— Давно уже. Стоит на крыльце, но велел не торопить.

Так и не глотнув чая, вместе с кружкой вышла на улицу, зябко ежась даже под теплым плащом.