Грань времени - Райса Уолкер

– Полагаю, они это заслужили?

– Ева собиралась передать нас службе безопасности храма. Очевидно, я ударила ее недостаточно сильно, потому что она успела выпустить собак прежде, чем мы смогли выбраться оттуда. И да, собачка определенно напросилась. – Я приподнимаю подол своего платья примерно сантиметров на пять. Трей отрывается от дороги, чтобы рассмотреть две тонких розовых полосы на моем бедре, оставшиеся от укуса.

– У-ух… – Выражение его лица немного меняется, будто он думает о чем-то, что ему не особенно хочется вспоминать. Но он не вспомнит тот случай в храме, потому что это просто невозможно.

– Все могло быть гораздо хуже, поверь мне.

– Еще как верю, – говорит он.

Я не очень понимаю, что он имеет в виду, поэтому просто наблюдаю из окна, как большие поместья сменяются более мелкими участками, а затем, после того как мы пересекаем кольцевую дорогу, на череду торговых центров и многоквартирных домов. На заднем плане – серое небо, сквозь которое проглядывает несколько островков оранжево-фиолетовых сумерек.

Трей включает какую-то песню, кажется, это группа The Shins, и мы некоторое время едем молча. Но это не приятная тишина, а скорее тишина типа я-понятия-не-имею-что-сказать-дальше, и это печально.

Очевидно, Трей чувствует то же самое, потому что спустя несколько минут он выпаливает:

– Боже, Кейт. Что ты собираешься провернуть? Ты хоть представляешь, какой силой обладают эти люди? Даже наш президент – кирист! А Тилсон – старик в инвалидном кресле, и все уверены, что он просто сварливый старый козел, который только и думает о том, как бы прогнать к чертовой матери детей со своей лужайки. А ты говоришь, что хочешь свергнуть их. Неужели ты думаешь, что они будут просто сидеть и ждать?

Я ошеломлена всплеском его эмоций, и только через мгновение нахожу в себе силы ответить:

– Нет, Трей. Я не говорю о том, что хочу свергнуть их, по крайней мере, никому, кроме тебя. Единственное, что я сказала Тилсону, так это то, что я не в восторге от киристов, и это вполне похоже на простую попытку не расстраивать еще больше и без того рассерженного старика. Ты сказал то же самое. И если бы я знала, что это был дом Евы, долбаной Конвелл, я бы ни за что не согласилась пойти.

Он еще сильнее хмурится, но ничего не говорит. Спустя минуту я вспоминаю, что хотела спросить у него кое-что еще.

– Ты говорил, что у твоего отца есть вопросы ко мне. Как много ты ему рассказал?

Он бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Эм… всё. То есть я не дал ему посмотреть те видео, в которых я записал нас двоих в другой линии. Они… личные. Только между нами. Но то, которое я снял сам для себя… да, он видел его. Я не знаю, показывал ли он его маме или нет, но заметил, что она начала беспокоиться обо мне, и я не думаю, что это просто потому, что я сменил школу. Я делаю это каждые два года, начиная с детского сада.

– Но… но почему, Трей? – Мне даже в голову не приходило, что он может говорить об этом со своими родителями. Наверное, потому, что в прошлой временной линии он этого не делал.

– Ты спрашиваешь серьезно? Если бы парень, которого ты никогда раньше не встречала, появился на твоем пороге с подобной историей, хочешь сказать, что ты не поговорила бы об этом со своими родителями или кем-то еще?

Ладно, он прав. Я молчу пару секунд, а затем отвечаю:

– Ты прав. Просто… в прошлый раз ты им ничего не сказал, поэтому я подумала…

Мы проезжаем мимо ресторана, в витрине которого горит яркий большой неоновый кактус. Мы не находим парковки рядом со зданием, поэтому Трей останавливается на стоянке через пару кварталов.

Я жду, когда он выключит двигатель, и после поворачиваюсь к нему.

– А твой отец верит во все это?

– Я не уверен, Кейт. Думаю, то, что на DVD был файл, которым он никогда ни с кем не делился, даже со мной, убедило его. Но он этого не признает. Могу сказать только, что он не хочет, чтобы я вмешивался во все это. Вообще-то он заставил меня пообещать, что я не буду вмешиваться в это дело. Мне приходилось прятаться или вступать с ним в спор каждый раз, когда я звонил тебе. Он говорит, что у киристов есть друзья на очень высоких постах…

– Да, он говорил это в прошлый раз. Перед тем как мы отправились в храм. Ты сказал ему, что мы просто хотим проверить, как там Шарлейн. Вот тогда-то он и упомянул о своей таблице. Той, что ты записал на DVD. Он был… добр. Как и Эстелла.

Я замечаю нотки сожаления в своем голосе. Наверное, в этой временной линии никто из них не будет гореть желанием встретиться со мной. В моих глазах стоят слезы, поэтому я опускаю взгляд, отстегиваю ремень безопасности и начинаю выходить из машины. Я уже собираюсь закрыть дверь, как вдруг вспоминаю про свой клатч. На нем все еще красуется та дурацкая наклейка с именем. Я слишком яростно сдираю ее и швыряю на сиденье.

Трей стоит позади меня и, когда я оборачиваюсь, хватает меня за руку.

– Кейт…

Я не пытаюсь скрыть боль в своих глазах.

– Что, Трей?

Он лишь снова шепчет мое имя. А потом его рука обнимает меня за талию, и между нашими телами не остается ни сантиметра, а я едва могу дышать, но кого это волнует? Он запускает свободную руку в мои волосы и прикасается своими губами к моим, жадно, с долей отчаяния целуя.

Этот поцелуй похож на тот самый, о котором я вспоминала каждый день с тех пор, как вернулась в прошлое, чтобы спасти Кэтрин.

Не знаю, как долго мы стоим так. Я просто знаю, что не хочу, чтобы этот поцелуй заканчивался. Вообще. Потому что, когда это произойдет, мы войдем в ресторан и он скажет мне, что нам лучше не спешить или вообще покончить с этим. И это уже будем не мы. Прямо здесь и прямо сейчас – вот где мы. И мой Трей.

Но в конце концов он отстраняется и упирается руками в машину. Он долго смотрит на меня, прежде чем улыбнуться. Но это призрачная улыбка, не та, что обычно освещает его лицо.

– Нам нужно поспешить, пока они не отдали кому-нибудь наш столик.

Он тянется к моей руке, но я отдергиваю ее.

– Трей, может, просто отвезешь меня домой? Мне кажется, я знаю, к чему все это ведет, и я не хочу говорить об этом в ресторане.

– О чем говорить?

– О том, что у нас ничего не выйдет.

Кажется, он озадачен.

– Эм… Кейт? Я что, один здесь был минуту назад? Потому что я почти уверен, что ты тоже была со мной.

– Нет, – говорю я, борясь с желанием просто схватить его и снова поцеловать. – Я определенно была с тобой. Но… этот поцелуй… он был похож на наш самый последний поцелуй в тот день у Кэтрин, перед тем как я оставила тебя. Он был похож на прощание.

Мой голос срывается на последнем слове, и он прижимает меня к своей груди. А после он поднимает мое лицо так, чтобы наши глаза встретились.